Клыки - К. Л. Спир

— Мне не нужна рубашка, — сказала я.

Скар нахмурилась.

— У тебя грязная рубашка. Давай, мы постираем твою одежду сегодня вечером, и ты сможешь снова надеть ее завтра.

Завтра? Завтра я все еще буду жива? Паника угрожала задушить меня, поэтому вместо этого я подавила гнев.

— Нет.

Она наклонила голову, ее глаза сузились.

— В чем дело?

— Ничего. — Я сердито посмотрела на нее. — Моя рубашка в порядке.

— Ты имеешь в виду ту, которая вся в крови?

— Все в порядке, — процедила я сквозь зубы.

Она поджала губы, выглядя почти удивленной.

— Ты такая же упрямая, как и он. Прекрасно, но готова поспорить на выпивку, что Вольф отправит тебя обратно сюда переодеваться.

— Вольф может идти к черту, — выплевываю я, прежде чем успеваю подумать передумать.

Она подняла брови.

— Ладно, пошли.

Мы вышли, и Вольф начал что-то говорить, но Скар перебила его.

— Прежде чем ты накричишь на меня, она не хотела новую рубашку. — Скар подошла туда, где Ли наполнял раковину, моя куртка лежала на стойке рядом с ним.

— У тебя рубашка грязная. — Вольф уставился на меня.

Остальные мужчины рассредоточились по комнате, но я чувствовала, что все взгляды устремлены на нас. Я не ответила, уставившись на несколько случайных пятен потертого желтого линолеума, оставшихся на кухонном полу.

— Эмбер, иди переоденься, чтобы мы могли постирать твою рубашку.

— Нет.

— Почему нет? — рявкнул он.

— Она сухая, — процедила я сквозь зубы. Это было знакомо — как будто мы следовали старому шаблону.

— Мне все равно, сухая она или нет; она вся в крови.

Его голос повысился, а руки уперлись в бока; часть меня чувствовала садистское удовлетворение от того, что я прорвалась сквозь его маску спокойствия. Я не ответила, вспомнив, как игнорирование его злило его еще больше, когда мы были детьми. Очевидно, это все еще работало, потому что, когда он заговорил снова, его голос был опасным.

— Иди смени рубашку, или кто-нибудь из нас сменит ее за тебя.

Мой взгляд метнулся к нему, от ярости и паники меня затошнило. Он бы этого не сделал. Но он смотрел на меня в ответ, выражение его лица было холодным и суровым. Черт. Я изо всех сил пыталась придумать, что бы такое сказать.

— Если вы просто дадите мне немного гребаного уединения, я сделаю это. — Я надеялась, что они не услышали нотку паники в моем голосе.

Бровь Вольфа нахмурилась, но, к моему удивлению, Скар спасла меня.

— Это окно так чертовски громко скрипит, что, если она попытается выбраться, мы все это услышим, — пробормотала она.

Вольф обменялся с ней долгим взглядом, прежде чем кивнуть.

— Хорошо. Но быстро переодевайся, Эм, или я войду.

Я переоделась быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

После того, как я снова появилась в рубашке Скар и передала свою брату, он велел мне пойти посидеть у огня, что я и сделала. Сэйбл и Кай свернулись калачиком на диване. Так сидел в одном из кресел. Я обошла их всех стороной и села на пол спиной к камину, подтянув колени к груди. И что теперь? Он собирался заставить меня ждать?

Очевидно, так оно и было.

Я пыталась не замечать Сэйбла и Кая, но они были прямо в поле моего зрения. Кай запустил пальцы в длинные светлые волосы Сэйбла, пока они целовались. Когда они оторвались друг от друга, Кай сказал что-то, что заставило Сэйбла улыбнуться и снова поцеловать его. Двое мужчин выглядели такими влюбленными. Я теребила рукав рубашки, чувствуя, как к горлу подкатывают эмоции — темная, жалкая зависть и глубокая, болезненная тоска.

Я так сильно скучала по Трею.

Вольф присел рядом со мной на корточки с тарелкой еды и стаканом воды.

— После того, как ты что-нибудь съешь, тебе следует лечь спать, — сказал он.

Я уставилась на него, отказываясь взять предложенную тарелку.

— И что потом?

— Тогда мы отправляемся домой.

Он не имел в виду… Не наш дом…

— Какой дом? — прошептала я.

Он посмотрел на меня как на дурочку, и у меня волосы встали дыбом.

— Наш дом. Карт.

— Что! — Слово вырвалось у меня — слишком громкое и слишком паническое.

Я заметила, как Сэйбл и Кай выпрямились и сели на край дивана. Скар, Ли и Так зависли между гостиной и кухней, наблюдая.

Вольф поставил тарелку и воду на пол, свирепо глядя на меня.

— Ты возвращаешься, чтобы мы могли наконец провести суд.

Суд?

Я уставилась на него, в ушах у меня зазвенело. Он ждал, как будто ожидал, что я что-нибудь скажу, но я смогла выдавить только одно слово:

— Что?

— У нас будет суд, — повторил он громче, как будто думал, что я его не услышала, — поскольку ты сбежала в прошлый раз.

Я тупо смотрела на него, казалось, целую вечность. Сбежала? Когда я смогла пошевелить губами, слова вышли дрожащими:

— Я не убегала.

— Тогда куда ты, черт возьми, подевалась? — он бросил вызов.

— Я была изгнана. — Мой контроль ускользал. Это, должно быть, был кошмар. — У меня был гребаный суд.

— Следи за языком, Эм.

Как только знакомые слова слетели с его губ, на его лице появилось странное выражение, как будто он сказал их, не подумав, но я заметила, что покраснела. Следить за языком?

— Я не гребаный ребенок, Вольф.

Он сверкнул глазами, но не обратил на это внимания.

— Не лги мне, Эмбер. Я знаю, что ты манипулировала охранником, чтобы он выпустил тебя, а потом сбежала. Мы обыскивали крепость несколько дней. Как ты выбралась за стену?

Что-то ледяное вытеснило гнев.

— Я не сбегала! Папа вывел меня за стену и сказал, что я изгнана!

Тело Вольфа напряглось от моих слов, его глаза резко сузились, глядя на мое лицо.

— О, и что? Потом он вернулся и солгал совету, Министерству, всей крепости и мне об этом? Если я и буду кому-то доверять, то только папе, а не убийце.

У меня горели глаза, и я изо всех сил старалась не расплакаться.

— Нет.… Я не лгу! — Я могла сказать, что он верил в то, что говорил — искренность была написана на его лице. Так что же это значило? Что папа солгал? Зачем ему это делать? Зачем ему рассказывать нам две разные истории? Во всем этом не было никакого гребаного смысла.

— Я не спорю с тобой