Попаданка. Развод отменяется - Василиса Васильева
Я молчу, не зная, что сказать.
— Когда Амели родилась… — его голос дрожит. — Я понимаю, что не смогу защитить её от всего.
Он медленно поворачивается ко мне.
— Я испугался, — признаётся он.
Эти слова звучат страшнее любого крика.
— Поэтому ты отталкиваешь её? — спрашиваю я.
— Нет, — глухо говорит он. — Я отталкиваю всех. Я думаю, если не привяжусь, если не позволю себе любить… то не сломлюсь.
Я подхожу ближе.
— Ты позволяешь Руале остаться, потому что она пустая и бездушная? — спрашиваю я. — Чёрствая?
Он закрывает глаза.
— А Амели… — шепчет он. — Она для меня весь мир.
Серебряные искры срываются с его ресниц и тают в воздухе.
— Я боюсь, — повторяет он. — Каждый день. Что она исчезнет. Что я стану причиной падения мира.
Я подхожу ближе и кладу ладонь ему на грудь, пристально смотрю в глаза.
— Не бойся, — говорю я тихо. — Ты любишь Амели, и ты можешь выбрать правильный путь.
Он смотрит на меня с отчаянием и надеждой.
— Я не умею быть отцом, — признается он.
— А я не умею быть Матерью, — отвечаю я. — Но нас никто об этом не спрашивает.
Он усмехается, но горько.
— Если пророчество сбудется…
— Тогда мы будем рядом, — перебиваю я. — Все трое.
Он долго смотрит на меня, потом тихо говорит. Не как герцог. Не как дракон. Как отец.
— Защити её, — говорит он тихо. — Если я оступлюсь — останови меня.
Я качаю головой, но отвечаю:
— Я остановлю кого угодно. Даже тебя.
Он закрывает глаза, принимая мой ответ. Руны на мгновение вспыхивают, а в небе над нами сияет звезда. Мир принимает мою клятву, и впервые за много лет слёзы наворачиваются на мои глаза.
4.3
В древней столице, в зале Пепельных Крыльев, начинается Совет драконов. Зал огромен, каменные колонны уходят ввысь, теряясь в дымке. Потолок живет своей жизнью — по нему медленно проплывают тени крыльев, отголоски тех, кто когда-то правил небом.
Мне дают специальное зелье, чтобы я видела и слышала ушедших за грань древних.
Совет уже всё знает. Я чувствую это, не зря же нас вызвали сюда.
— Герцог Фиорский, — гремит голос Старейшего, красного дракона с побелевшими рогами. — Ты привел в движение силы, о которых мы договорились молчать.
Максимилиано стоит ровно. Я рядом с ним и держу Амели на руках.
— На мою дочь напали в моём доме, — ответил он холодно. — В моём доме. С использованием запретного ритуала.
Зал зашумел, но быстро затих.
— Ты решил вынести это на Совет? — презрительно спросила серебряная драконица. Её взгляд остановился на мне. — Или показать… её?
Я улыбаюсь и произношу:
— Мы здесь не угроза.
Тишина становится оглушающей.
— Она вне круга, — медленно произносит Старейший. — Мы чувствуем это. Как ты объяснишь её присутствие?
— Она Матерь вне Круга. По пророчеству, — отвечает Максимилиано.
Произнесённые слова падают, как камни.
— ЛОЖЬ! — рявкает кто-то. — Пророчество — это аллегория!
Амели вдруг поднимает голову.
— Дядя сердится, — говорит она тихо.
Совет замирает.
Некоторые драконы бледнеют, другие отшатываются.
— Ребёнок… видит, — шепчет древняя золотая драконица.
Я чувствую, как магия времени тонко дрожит, реагируя не только на взгляды, но и на воздействие некоторых Старейшин.
— Если вы её тронете, — говорю я спокойно, — вы тронете само Равновесие.
— Ты угрожаешь Совету? — шипит серебряная практически мне в лицо.
Я смотрю ей в глаза.
— Я предупреждаю, — мне хочется сказать ей еще много всего, но я сдерживаю свой порыв и слышу едва уловимый рык угрозы.
Максимилиано делает шаг вперёд.
— Я признаю Амели наследницей рода и Стражем Узла мира, — произносит он.
— Ты не имеешь права! — кричат драконы.
— Я Сердце Дракона, — произносит он глухо. — И я беру эту ответственность на себя.
Старейший прикрывает глаза.
— Совет откладывает приговор, — говорит он наконец. — Но если мир дрогнет…
— Он дрогнет, — перебиваю я. — Вопрос лишь в том, кто это устоит.
4.4
Академия Богов
Верхний ярус, аудитория судеб.
— Ты нарушаешь правила сдачи экзамена, Карил, — строго говорит Далия, листая сияющий гримуар. — Что ты делаешь с миром?
— Я улучшаю его, — возражает Карил, развалившись на парте. — Признай, выходит красиво.
— Мир остался без божественной поддержки, — холодно говорит она. — Это не эксперимент.
Карил вздыхает.
— Именно поэтому нас и отправили.
Светлый Бог становится серьёзным.
— Если они справятся, то мир станет нашим. Без Совета и надзора. Свободный.
Далия поднимает на него взгляд. Она не верит, что Совет отступит. Они в любом случае будут пытаться вмешиваться в судьбы драконов.
— Ты понимаешь, что Торгон вмешался?
Карил хмурится.
— Он не имеет права, — гневно произносит он.
— Он делает артефакт-зелье, — продолжила светлая Богиня. — Блокировка магии. Привязка к крови. Это его почерк.
Карил сжал пальцы.
— Этот идиот всегда хочет доказать, что тьма эффективнее баланса.
— Он хочет сломать Матерь вне Круга, — сказала Далия. — И сделать мир зависимым от артефактов.
Карил поднимается.
— Если Совет богов узнает…
— Уже знают, — перебивает она. — И дают нам выбор.
Карил замирает.
— Или мы удержим Демарию, — тихо говорит Далия, — или её передадут под внешний контроль.
— Тогда я ставлю на Иву, — усмехается Карил.
— Ты привязываешься, — замечает она.
— Я вижу вероятность, — отвечает светлый Бог. — И она… упрямая.
Далия закрывает свиток. — Тогда Торгона нужно остановить.
— Я займусь им, — кивает Карил. — А ты…
— Я буду держать баланс, — заканчивает светлая Богиня. — Даже если придётся встать против драконов.
Карил смотрит в