Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

Она простилась с Мартой на крыльце гостиницы, и та, неожиданно для самой Адалин, порывисто её обняла, прижав к мягкой груди.

Дорога на север была другой. Чем дальше они отъезжали от обжитых мест, тем суровее становился пейзаж. Леса сменялись голыми пустошами, редкие хутора всё дальше друг от друга, а тракт, поначалу ровный и накатанный, вскоре превратился в узкую колею, засыпанную палой хвоей и подмёрзшей грязью.

Адалин смотрела в окно, закутавшись в плащ. За стеклом проплывали тёмные ели, усыпанные снежными шапками, серые валуны, поросшие мхом, и бесконечное небо, низкое и тяжёлое, как войлочное одеяло. Иногда им встречались застывшие ручьи и покосившиеся указатели с полустёртыми буквами.

Она не считала дни. Остановки были короткими: сменить лошадей, поесть, выпить горячего отвара из фляги Марты, немного поспать, свернувшись на сиденье, укрытая плащом. Кучер ночевал на облучке, под меховым пологом, и, казалось, совсем не мёрз.

На третий день начался снег. Сначала редкий, робкий. Потом повалил густыми хлопьями, застилая всё вокруг белой пеленой. Карета еле тащилась по сугробам, лошади фыркали и опускали головы. Кучер то и дело соскакивал с облучка, проверяя колею, что-то бурчал под нос, но карету не разворачивал.

- Далеко ещё? - спросила Адалин, приоткрыв дверцу.

- Верст двадцать осталось. К вечеру доберёмся, если снег не усилится.

Она закрыла дверцу и снова откинулась на сиденье. Впереди Каменный Дол, деревня у подножия гор, от которой до поместья ещё несколько часов пути.

Снег всё шёл, укрывая землю мягким одеялом. И в этой белой тишине Адалин вдруг подумала, что если бы можно было сейчас остановиться, выйти из кареты и просто лечь в снег, раскинув руки, то она, пожалуй, так бы и сделала. Для того, чтобы почувствовать: мир всё ещё есть. Он не закончился вместе с её браком.

К вечеру, как и обещал кучер, впереди показалась деревня.

Она была маленькой, приземистой, утонувшей в сугробах. Дома с островерхими крышами, из труб которых поднимался дым, расползавшийся в холодном воздухе. Окна светились тёплым жёлтым светом, и от этого зрелища у Адалин защемило в груди. Где-то там, за этими окнами, были люди, жившие своей обычной жизнью: варили ужин, укладывали детей, говорили о погоде.

Карета въехала в деревню и остановилась у постоялого двора - единственного каменного здания с вывеской, на которой было что-то написано, но в сумерках уже не разобрать.

- Приехали, госпожа, - сказал кучер. - Здесь переночуете, а завтра можно и до поместья.

- А сейчас нельзя? - спросила Адалин, хотя сама понимала, что глупо.

- Ночью-то? Через лес? Нет уж, госпожа, увольте. Лошади устали, да и нечисто там, говорят. Лучше с утра, по свету.

Адалин не стала спорить. Она вышла из кареты, разминая затёкшие ноги, и огляделась. Деревня была тихой, но не безлюдной: у колодца стояли две женщины с вёдрами, у одного из домов мужчина колол дрова, и звук ударов разносился в морозном воздухе.

Она направилась к постоялому двору.

Хозяин, немолодой крестьянин, встретил её без особого радушия, но комнату дал - маленькую, чистую, с печью. Адалин внесла вещи, умылась, поела из узелка Марты и легла, не раздеваясь, на жёсткую кровать.

Утро в деревне выдалось ясным и морозным. Солнце, бледное, висело низко над горами, и снег под его лучами казался голубоватым, точно фарфор. Адалин проснулась рано. Сегодня она увидит дом.

Она быстро умылась, надела одно из тёплых платьев, которые отобрала ещё в замке, тщательно заплела волосы и закрепила их простой деревянной шпилькой. В зеркале на стене отразилось бледное лицо с тёмными кругами под глазами, но Адалин не стала вглядываться. Сейчас это не имело значения.

Внизу, в общем зале, уже топилась печь, и пахло чем-то съестным. Хозяин, тот самый молчаливый крестьянин, сидел у окна и чинил упряжь, не обращая на неё внимания. За стойкой суетилась его жена - худощавая женщина с острым носом и хитрыми глазами.

- Доброе утро, - поздоровалась Адалин. - Мне нужен проводник до поместья. И ещё я хотела бы нанять служанок. Вы не знаете, к кому можно обратиться?

Женщина подняла голову и окинула её оценивающим взглядом.

- До поместья, значит? - переспросила она. - Это до «Сердца Пламени»?

- Да.

Женщина переглянулась с мужем. Тот, не отрываясь от упряжи, едва заметно покачал головой.

- Далеко оно. На отшибе. Местные туда не ходят без нужды.

- А если нужда есть?

- Утром к кузнецу заходит его сестра, Нэлла. Она ищет работу. Может, сговоритесь. А проводника ищите у конюшни - там вчера ночевал один, из охотников. Он знает тропы.

Адалин поблагодарила и вышла на улицу.

Адалин шла по утоптанной дороге, чувствуя на себе любопытные взгляды. Чужая здесь, да ещё и к заброшенному поместью - такого тут, видно, давно не видели.

Кузница стояла на краю деревни, у самого леса. Возле входа, на бревне, сидела молодая женщина в тёплом платке, затянутом поверх тёмных волос, и что-то шила. Завидев Адалин, она подняла голову.

- Вы, верно, та самая леди, что приехала ночью? - спросила она вместо приветствия.

- Да. Меня зовут Адалин. Мне сказали, вы ищете работу.

Женщина отложила шитьё и встала. Ей было на вид не больше двадцати пяти, но руки у неё были грубыми, с обветренной кожей.

- Нэлла. Ищу. А что за работа?

- Дом. Большой, старый, давно не жилой. Нужно навести порядок, растопить печи, приготовить еду. Жить можно в поместье, платить буду исправно.

Нэлла прищурилась. Она смотрела на неё ещё несколько секунд, потом усмехнулась.

- Смелая вы. Ну, если не сбежите к вечеру, так и я не сбегу. Берусь. Только мне сестра нужна будет в помощь. Она младшая, Лира, но расторопная. Двоих возьмёте?

- Возьму, - кивнула Адалин.

- Тогда собирайтесь. Через час будем у постоялого двора.

Адалин вернулась к себе, собрала вещи и расплатилась с хозяином.