Пламя - Наталия Джастер

Эта почти-улыбка стала шире.

— Нам не следует флиртовать в присутствии других.

— Ты права. Как это кощунственно с нашей стороны. Вини себя за то, что надела этот цвет. — Я загнал принцессу в угол, моя тень коснулась ее тени, и прошептал: — Я мог бы рассасывать тебя, как ириску.

Страдальческое выражение сморщило ее черты, словно я ее мучил. Бриар безнадежно застонала.

— Мне не следовало позволять моим дамам и Элиоту выбирать это платье, — пробормотала она. — Надо было остановиться на темно-сером.

Я фыркнул.

— Серый и покаянный оттенок — так выглядел бы коричневый, заболей он гриппом.

— Я смотрю, ты много об этом думал.

Вместо того чтобы подтвердить это, я ухмыльнулся.

— Но когда я сказал, что буду рассасывать тебя, как ириску, кто сказал, что я говорил о платье?

Ее грудь дернулась, когда до нее дошло, какую часть ее тела я фетишизировал. Было бы так легко встать на колени перед моей повелительницей, скользнуть под платье и обхватить губами ее дерзкий клитор, пробуя его на вкус, как деликатес.

Поскольку Бриар не проронила ни слова, я нажал на эту кнопку.

— Ты мокрая под этим кондитерским изделием? Думаешь о том, как круто я нагнул тебя прошлой ночью?

Горло принцессы покраснело.

— Я не могу перестать думать об этом. — И тут же ее прямые брови сошлись на переносице. — Но мы должны сосредоточиться.

Потому что, если мы этого не сделаем, мы не сможем творить свою магию среди двора, несмотря на присутствие Зимы.

После мучительного мгновения, в течение которого мой член страдал, я отступил. И все же магнетическое притяжение усилилось. Мы смотрели друг на друга, молчаливые, неподвижные и чертовски искушенные.

Шум со стороны камина разрушил чары. Взяв Бриар за руку, мы поспешили прочь из прохода и выплеснулись обратно в реальность, где Зима появился с Авалеей. Все присутствующие преклонили колени перед членами королевской семьи: мать Бриар нацепила на лицо приветливое выражение, а Джерин не сделал ничего подобного.

Невозмутимый Зима лишь наблюдал, как Осень выражает почтение, не ожидая меньшего. Совершив необходимый выход, королева отделилась от принца, кивнув мне и Бриар по пути к своему месту.

Со своей стороны, Джерин быстро нашел нас, его внимание резануло в нашу сторону и вылилось в гримасу. Смирившись, он зашагал к нам. Свинцово-серые слои трикотажа обтягивали его торс, а свою темно-синюю гриву он стянул в хвост. Тот же пузырек висел у него на шее — хотя теперь в нем не было жидкости, а снаружи он был покрыт трещинами, — кончики его сапог сверкали, как шипы, а синие линии под его глазами казались темнее сегодня вечером.

К тому времени, как он подошел к нам, все взгляды были прикованы к нашей троице. Судя по этому, а также по тому, как придворные приветствовали меня ранее, новости действительно распространялись быстро. К настоящему времени подробности дойдут до отдаленных деревень Осени.

Я поджал губы, оценивая наряд Джерина.

— Три из пяти.

Он нахмурился, достаточно заинтригованный.

— Три из пяти чего?

— Личная шутка, — поспешно загладила вину Бриар, тайком толкнув меня локтем в ребра. — Присядем?

Вместо фактического ответа принц воздержался от того, чтобы закатить глаза, и зашагал к креслам с высокой спинкой, зарезервированным для особ королевской крови. Любое социальное взаимодействие требовало умного баланса. Таким образом, я организовал развлечение, но не принимал в нем участия. Слишком много хорошего, и Осень почувствует себя задушенной.

Точно так же, будучи любовником Бриар, мы не скрывали нашу связь. Но и не выставляли ее напоказ, какими бы мучительными ни были последствия.

На этой ноте я украл руку Бриар и скользнул губами по костяшкам ее пальцев. Она ахнула, когда мой язык высунулся для шаловливого лизка. Подмигнув, я повернулся и пробрался на противоположную сторону комнаты, где лениво развалился в кресле с высокой спинкой, ближайшем к трем леди, каждая из которых наблюдала за сценой с удовольствием.

Ради представления мы договорились, что Бриар будет сидеть с матерью и принцем. Оправившись от последствий моего языка, Бриар последовала за Джерином к их местам, где королева ждала с напряженными плечами под сливовым платьем в рубчик.

Был возведен приподнятый уровень, роскошно устланный коврами и украшенный кленовыми листьями для особ королевской крови. Зима присоединился к Ее Величеству на первой площадке. Принцесса расположилась позади них на верхнем уровне, рассадка напоминала элегантную театральную ложу.

Когда Бриар опустилась в свое кресло, Авалея бросила на принцессу многозначительный взгляд через плечо, вечно заботясь о благополучии дочери. Безмолвное общение длилось между ними до тех пор, пока королева не расслабилась и не коснулась колена Бриар. В ответ принцесса потянулась вниз, чтобы на мгновение сжать ее пальцы в жесте ободрения.

Каденс, Пози и Вейл переплелись на своих стульях. Эйр переместился поближе к монархам, затем прислонился спиной к одному из книжных шкафов. Хотя его хватка была прикована к рукоятям его палашей, тоскливое выражение смягчило его угрюмые черты.

По традиции, первое гуляние перед Праздником Жнеца включало публичные чтения, причем каждая декламация сопровождалась музыкой. Я откинулся в кресле, мои глаза встретились с глазами Бриар через всю библиотеку. Когда свечи потушили, зал погрузился в темноту, словно амфитеатр. И все же мы ни на миг не отводили друг от друга взгляд: мой взор тяжело лежал на ее, а между ее концом хранилища и моим пробегал беспокойный ток.

Перед камином дюжина дворян по очереди читала исторические отчеты, древние дневники, сказки, басни и мифы. В конце концов, Бриар заставила себя сосредоточиться. Она повернула голову в сторону чтецов, и ее профиль просветлел, захваченный представлениями.

Но я смотрел на нее. Я всегда смотрел на нее.

Что там, блядь, делал принц, я понятия не имел, пока не украл взгляд. Мужчина с трудом скрывал отвращение под своей маской. Осень вкладывала в науку и фактические тексты столько же, сколько и Зима, но королевство Джерина не испытывало тяги к художественной литературе или поэзии за пределами исследований. Это была единственная причина, по которой посланные мной птицы в конце концов обнаружили последнюю книгу из любимой серии Бриар; часть пылилась в одном из университетов Зимы.

Принц развалился в своем кресле, оперев один локоть на подлокотник. Лодыжка его сапога покоилась на противоположном колене, и все же мой взгляд уловил несколько примечательных деталей. Зима потер пальцами губы, затем запустил эти же пальцы в линию роста волос над ухом, прежде чем тяжело выдохнуть. Хм. Вряд ли это было показухой, но это было. Для такого непоколебимого нрава некая неизвестная забота делала