Имя им - свобода - Катерина Дэй
— Я не уйду, — прошептала она, и в этом «не уйду» было столько силы, что Мира невольно улыбнулась.
Потом Зарина посмотрела на Миру прямо, без страха, но с той настороженностью, которая остаётся у тех, кто слишком часто видел, как обещания рассыпаются в пыль.
— Вы говорили, что дадите вольную. И сказали, что наш отец здесь. Но его нет.
Мира чуть нахмурилась, вспоминая, как ловко она подменила реальность словами, как заставила Варанга поверить в то, чего не было.
— Да, — спокойно сказала она. — Я сказала, что он здесь. И да, я солгала Варангу.
— Вы рисковали, — тихо сказала Зарина, и в голосе её не было осуждения, только понимание, рождённое собственным опытом выживания.
— Но ему в любом случае деваться было некуда. Ты же всё слышала о чём мы с ним говорили.
— Да, — кивнула девушка. — Он был загнан в угол. И вы использовали это. Он опасен, госпожа, — проговорила Зарина, и её пальцы на мгновение сильнее сжали ткань. — Я недолго была в его доме, но этого хватило. Он запер меня в маленькой комнате. Меня поили, кормили, я сидела в одиночестве и ничего не понимала. А потом его ужасный управляющий объяснил мне, что я должна делать: сидеть в ложе и молчать. Смотреть и молчать.
Она замолчала, будто слова царапали ей горло, и Мира почувствовала, как внутри неё поднимается холодная волна гнева, но не на Зарину, а на всех тех, кто привык делать людей пешками.
— А когда вы пришли… — Зарина снова посмотрела на Миру. — Когда я услышала ваш разговор с ним, я поняла. Но я до сих пор не могу понять… Вы и брат… Почему вы так изменились к нему? Я много слышала о вас. И знала, что Зарг вас ненавидел. А теперь он так яростно защищает вас. В повозке он мне всё рассказывал: что я в безопасности, что госпожа Мира замечательная, что вы не позволите никому нас тронуть.
Мира подошла к постели Зарга и осторожно провела рукой по его лбу. Кожа была тёплой, но не горячей — пока не было жара, и это было маленьким, но важным облегчением. Он дышал медленно, глубоко, и в этом дыхании было столько усталости, что ей захотелось забрать её на себя, хоть на минуту.
— Завтра мы поедем в Судейство в Ларии, — сказала Мира, глядя на спящего Зарга, будто говорила это ему, а не Зарине. — Ты, Зарг и Энджил. Я намерена освободить вас и снять рабское клеймо. Вы будете свободными. А потом вернёмся в поместье и будем ждать Малька вэн Аррэна.
— Отец приедет, — прошептала Зарина, и голос её дрогнул. Она сжала руку брата и прижалась губами к тыльной стороне его ладони. — Зарг столько перенёс ради меня. Даже добровольно ушёл в рабство к господину Равену, чтобы меня не тронули. Чтобы я осталась жива.
Слеза скатилась по её щеке, но она не стала её вытирать, будто стыдилась плакать, но уже не могла сдержаться.
— Зарина, — мягко сказала Мира. — Нелла покажет тебе комнату. Тебе тоже нужно отдохнуть.
— Нет, — резко, почти грубо прервала её девушка, и в этой резкости не было дерзости, только страх потерять то, что она только что обрела. — Я останусь с братом. У него может начаться бред. Я поставлю его на ноги за эту ночь, — пообещала она, и в её голосе прозвучала клятва, которую нельзя нарушить. — Свобода ценнее всего, и мы получим её завтра.
Мира посмотрела на неё и поняла: спорить бесполезно. Эта девушка будет сидеть здесь до рассвета, менять повязки, шептать брату что-то, что слышит только он, и не уйдёт, даже если ей прикажут.
— Если тебе понадобится что-то, то обращайся к Нелле, — сказала она. — Или ко мне.
— Госпожа… — Зарина подняла на неё глаза, в которых было столько благодарности и столько тревоги, что у Миры защемило сердце. — Я не знаю вас и ваших планов на Зарга. Но спасибо вам. И… знайте, он не останется в Веларии.
Мира замерла, будто слова ударили её в самое уязвимое место. Внутри у неё что-то оборвалось, как туго натянутая струна, которая не лопнула, а просто перестала звучать. «Я теряю его, даже не успев назвать своим, — мелькнула мысль, острая и горькая, как полынь. — Я делаю это ради него. И от этого не легче».
Они несколько секунд смотрели друг на друга, и в этом молчании было больше, чем в любых объяснениях.
— Его дом — Сурамар, — прошептала Зарина. — Он ненавидит Веларию, и отец не позволит ему остаться на этой земле. Даже ради вас. Зарг не видел мать и отца три года, как и я. И Зарг… он правая рука Старшего Клятвенного Стража, а не просто его сын. Вы должны знать это и понимать. И прошу вас… не удерживайте его рядом с собой.
Эти слова упали в тишину комнаты, как камни в спокойную воду, и круги от них разошлись по всему телу Миры. Она глотнула, чувствуя, как в горле встал ком, и медленно, очень медленно кивнула.
— Я понимаю, — прошептала она, и голос прозвучал чуть хрипло, будто она долго кричала и теперь могла говорить только шёпотом. И, не сказав больше ни слова, вышла.
В коридоре было темно и тихо. К ней тут же подбежал слуга.
— Госпожа, Тэрвин покинул виллу. Сказал, что вернётся к утру.
Мира только кивнула. Ноги вдруг стали тяжёлыми, будто каждая ступенька, ведущая к её покоям, была вдвое выше, чем обычно.
Когда она наконец добралась до своих покоев, то не стала зажигать свечи. Просто подошла к кровати, стянула пояс, сбросила платье и залезла под одеяло, накрывшись с головой, будто хотела спрятаться от всего мира, от всех слов, от всех обещаний и от той правды, которую она только что услышала.
Слезы пришли тихо, без всхлипов, просто горячие дорожки по щекам, которые она не стала вытирать. Она всхлипнула один раз, коротко, как всхлипывает человек, который слишком долго держался. «Я дала ему свободу, — думала она, уткнувшись в подушку, пока тьма смыкалась вокруг неё. — А свобода значит, что он вправе уйти. И я должна быть готова к этому. Должна. Но сейчас… сейчас мне просто нужно немного времени,