Разрушение - Наталия Джастер

Мое сердце колотилось, как молот. Я сделала, как он велел, и сжала в кулаках одеяло.

Поэт наблюдал, упиваясь этим зрелищем. Не отрывая от меня взгляда, он качнул бедрами.

Его длинный, пылающий член скользнул между моих распахнутых стенок. Глубоко… глубже… еще глубже. Я тихо вскрикнула, но не сводила глаз с него, с его мучительного выражения лица. С приоткрытым в беззвучном стоне ртом, Поэт отвел таз назад, полностью выходя из меня — а затем снова скользнул внутрь. Обхват его эрекции заполнил меня до краев, прочно укореняя твердую плоть высоко во мне.

Я думала, что знаю значение слова «медленно». Но шут доказал, что я ошибалась.

Он начал мучительный ритм. Его гибкий член проникал внутрь и наружу терпеливыми толчками бедер. Верхушка ударялась в узкое пространство, что вырывало у меня стоны, моя киска цеплялась за его длину и увлажняла его до самого основания.

Нависая над матрасом, Поэт не просто трахал меня. Он занимался любовью с моим телом, с моим разумом, с самыми краями моего сознания.

Поэтому я отвечала ему тем же. Я сжала простыни над головой и приподняла талию, чтобы встретить его член, покачивая своими складочками над ним. Перекатывая талию и раздвигая бедра, я ловила каждое сгибание его длины.

Мои стенки расширялись и смыкались на нем. Его член проскальзывал сквозь них в размеренном темпе.

Горячие ощущения кружились по моей коже, эта стимуляция была губительной. Это опьяняло, оживляло. Мои крики затвердели в стоны, шум проносился по спальне.

Поэт хрюкнул и медленно взмахнул бедрами. Глубоко. Интенсивно. От этого удара моя спина выгнулась дугой над матрасом.

Наконец он подался вперед. Схватив мои запястья над головой, он приковал меня к кровати, навис надо мной и продолжил натиск. Мои суставы дрожали, как готовые обрушиться строительные леса, и жалобные всхлипы вырывались с моих губ.

Я больше не могла этого выносить. Не могла.

Никто не мог бы выдержать такого блаженства. Несомненно, я бы сломалась.

Но я выдержала. Мы продолжали, и я посвятила себя тому, чтобы заставить Поэта чувствовать те же страдания, те же эйфорические эффекты.

Мои бедра соединились с его, раскачивались вместе с ним. Моя киска нежно скакала на его члене, мои всхлипы срывались, и каждая рана в моем сердце затягивалась.

Ни разу мы не увеличили скорость. Ни разу мы не торопили события.

Ни разу мы не сдались.

Ни разу, потому что мы будем бороться за это. Сезоны, мы заслужим это. Стоны и крики нарастали. Прижавшись влажными телами друг к другу, мы издавали неглубокие порывы кислорода — тяжелые, рваные и дрожащие на концах.

Это было всем. В этом заключалось все.

Кровь закружилась в моем клиторе, и он набух. Возбуждение покрыло мою киску, которая сжалась.

Мой рот распахнулся шире. Поэт увидел приближающуюся кульминацию — и замедлился еще больше. С пылающими радужками он лениво двигал членом между плотью моей киски.

Снова и снова.

И снова. И снова.

— Поэт, — взмолилась я. — Пожалуйста.

— Пожалуйста, что? — тяжело дыша, спросил он, пока его задница ритмично двигалась. — Скажи это.

— Займись со мной любовью, — умоляла я. — Заставь меня кончить.

— Насколько сильно, сладость? Вот так?

Шут наклонил бедра. Он терпеливо вбил их в узкое место, что вырвало у меня еще больше криков.

Да, именно так сильно. Да, вот так.

Поэт крепче прижал мои запястья к кровати и прижался лбом к моему лбу. Мы смотрели друг на друга, его кряхтения сплетались с моими рыданиями.

Его жилистые мышцы сокращались при каждом движении. Его обнаженная фигура распластала меня, его ягодицы неспешно двигались, а эрекция доводила меня до грани. Мои стоны становились все громче, кости дрожали, а мышцы моей киски сжали его до самого венца.

Там. Прямо там.

Внезапно я взорвалась. Кульминация перекинулась от моего центра к каждой клеточке моего тела, мои складочки сжимались вокруг его двигающегося члена. Я издала гортанный звук, сдержанный, оставшийся только между нами.

Поэт кончил в тот же миг. Он издал рваный рык, когда выдающаяся плоть его члена запульсировала во мне.

Разряды удовольствия сотрясали меня на кровати. Матрас содрогался под нами, пока мы переживали последние проблески ощущений. Так долго, как только могли, мы с шутом продлевали этот момент, как и клялись с самого начала.

А потом, когда он натянул на нас одеяло, я упала в его объятия. В безопасности. С уверенностью. Он что-то шептал, пока мои мысли не растворились, а потом мы уснули.

29

Бриар

Несколько часов спустя он взял меня снова. И в течение следующих нескольких дней наши тела поглощали друг друга. Мы предавались удовольствиям, смакуя их, словно медовый месяц, не в силах оторвать друг от друга руки.

Мы с Поэтом засыпали в самых разных позах. Его руки окутывали меня. Моя спина прижималась к его груди. Его голова покоилась между моих грудей. Мое тело было распластано на его торсе.

Я наблюдала за тем, как он отдыхает. Он наблюдал за тем, как я вижу сны.

Мы чередовали трах с занятиями любовью. В постели, когда он был сзади. На полу у камина, когда его эрекция вжимала меня в ковер. На стуле в столовой, когда я сидела на нем верхом. В душе, прижатые к выложенной плиткой стене, пока вокруг нас клубился пар, наши влажные тела слиплись, вода стекала по его мускулам, а ритмичные удары его члена подбрасывали меня вверх.

Позже Поэт вытер меня полотенцем и прикусил мою нижнюю губу. Я расчесывала влажные волосы и смотрела на его обнаженные ягодицы, любуясь гладкими, упругими формами, пока он неспешно шел в спальню за чистой одеждой.

Мы перекусывали, пили и пировали. Я наблюдала, как он возится у шкафов в низко спущенных штанах, которые ничуть не подавляли мою жажду. Мои руки обвились вокруг его живота сзади. В таком положении я почувствовала его ухмылку, когда он сплел наши пальцы.

Пока ужин запекался, он наблюдал, как я брожу по кухне в одной лишь его рубашке. Притворяясь безразличной, я передвигалась, намеренно проводя руками по его предплечьям, кладя ладони на его копчик или наклоняясь перед ним, под предлогом сбора столовых приборов.

— Прошу прощения, — кокетливо произнесла я, когда рубашка задралась, пока я наклонялась, обнажив мою задницу.

Поэт со стуком поставил кувшин на стол, и этот жесткий звук совпал с ритмом моего пульса. Он издал хриплый звук и пробормотал: — Думаешь, я не знаю, что ты делаешь?

— Хм? — притворилась я. — Понятия не имею…

А