Разрушение - Наталия Джастер
Мы довели себя до такого исступления, что наша еда едва не сгорела дотла.
После этого мы разделили одну тарелку на двоих. Поэт усадил меня к себе на колени и кормил кусочками с рук. Когда сок переспелой груши потек по моему горлу, он слизал остатки, а затем накрыл мой рот своим, чтобы распробовать этот вкус.
Мы заставили себя вылезти из постели — или с любой другой поверхности, на которой оказались, — и вынырнули на поверхность, чтобы перевести дух, свернувшись калачиком на диване. Мы с шутом разговаривали, пока не сорвали голоса, хотя Поэт постоянно находил бессмысленные поводы прикоснуться ко мне, а я к нему. Мы ласкали друг друга, шутили, спорили, шептались и смеялись так, что у меня болели бока.
На улице мы катались на лошадях по дикой местности и тренировались на лужайке перед домом. Поскольку мы взяли с собой оружие, мы бросили друг другу вызов на второй поединок. Вот только Поэт усложнил задачу, сняв рубашку, выставив свои достоинства напоказ. Хотя, справедливости ради, я отплатила ему тем же, оставшись только в тонкой сорочке и леггинсах. Босиком мы ходили кругами, дразня, искушая и выслеживая друг друга.
Час спустя мы объявили ничью. Пот блестел на его грудных мышцах и стекал между моими грудями.
В таком виде Поэт давал мне советы о том, как метать шипы в движении и из неожиданных позиций. Он также продемонстрировал приемы рукопашного боя. Они оказались сложнее, чем я надеялась, но я оказалась способной ученицей. По крайней мере, до тех пор, пока он не навис у меня за спиной.
Поэт сжал мои пальцы в кулак и прижал наши тела друг к другу, имитируя серию быстрых ударов. Его фигура вращалась вместе с моей, его жар рассыпал искры по моей коже.
Заметив мою реакцию, его лукавый рот прошелся по моей шее. — Вот так, — его голос ворвался мне в ухо.
Мои глаза закатились. Руки задрожали.
В следующее мгновение моя спина ударилась о ближайшее дерево. Мы успели снять только нижнюю половину одежды, прежде чем набросились друг на друга. После этого Поэт опустился передо мной на колени, и его голова исчезла между моих бедер.
Дни сливались воедино. Казалось, я была пьяна и в то же время в ясном уме. Я никогда в жизни столько не ухмылялась, не стонала, не умоляла, не болтала и не хихикала.
На рассвете мы с шутом купались в мельничном пруду, где он крался за мной, словно змей, заставляя меня визжать от смеха. Мы плескались, хотя было невозможно сосредоточиться, когда Поэт выходил из воды, словно морской бог, и стряхивал капли с волос. Струйки воды скользили по его торсу, стекали по узкой талии и исчезали под поверхностью.
Мое желание стало очевидным. Через несколько секунд Поэт отреагировал.
Он смял наши губы, пока мои ноги обхватывали его бедра. Затем мой ненасытный шут прижал меня к мельничному колесу, где его член вонзился в мою раздвинутую киску, и я закричала на весь лес.
Ближе к вечеру он удивил меня подарком, когда мы сидели обнаженные и сытые перед камином. — Искала это? — спросил он, поднимая книгу перед моим ошеломленным взглядом.
Я ахнула, узнав обложку и название, хотя этого тома не хватало в моей коллекции. Схватив книгу, я провела пальцами по тиснению, а затем прижала ее к груди. — Где ты ее нашел?
— Там, где знал, что нужно искать, — ответил Поэт, его глаза блестели от удовлетворения. — В твоем любимом месте.
— В библиотеке? В какой именно?
— Во всех.
Я оторвала взгляд от обложки. — Во всех библиотеках Осени? Но я проверяла. На протяжении многих лет я рассылала запросы.
Шут тихо произнес: — Не только в Осени.
Весна. Лето. Осень. Зима.
На это ушла бы вечность. Гораздо больше времени, чем мы пробыли здесь.
Поэт заправил прядь волос мне за ухо. — Потребовалось много посланников, в основном сов, ястребов и воронов. Они передвигаются быстрее. Как оказалось, их услуги тоже стоят недешево, но что поделать? — Он постучал меня по носу. — У меня дорогой вкус, и я не привык слышать слово «Нет».
Он помнил наш разговор в ту первую ночь в моих покоях. Он запомнил, как упорно я искала эту книгу. По словам Поэта, она хранилась в одном из университетов Зимы.
Слезы защипали мне глаза. Я бросилась на него и скакала на моем шуте, пока он не зарычал.
После этого я прочитала ему первую главу, пока он покусывал мое плечо, а затем следующие пять глав, когда мы с головой ушли в историю и строили догадки, что же произойдет с героями дальше.
В сумерках я проснулась и обнаружила, что он исчез. Не в силах найти Поэта, я бродила по теням, в хижине было тихо и спокойно. Обостренное восприятие уверяло меня, что все в порядке, мои чувства настроились на какую-то игру.
Когда я завернула за угол, меня насторожил скрип. Нервный трепет пробежал по моим конечностям. Затем из ниоткуда выросла тень. Подобно призраку, очертания шута материализовались и затащили меня в коридор.
Я едва успела издать звук. Поэт оторвал меня от пола, прижал к стене и раздвинул мои ноги вокруг своего стоящего члена. Он трахнул меня там же, где и поймал, мои ступни упирались в противоположную стену для равновесия, мои крики смешивались с его.
Мы изматывали себя, а затем начинали все сначала. Мы дразнились и насмехались. Мы лежали лицом к лицу на подушках и откровенничали. Мы заставляли друг друга сгорать.
Мы украли это время. Мы объявили его нашим.
Мы любили друг друга до исступления.
И все это время я подавляла странное предчувствие, что эта идеальная передышка была слишком легкой, слишком хорошей, чтобы быть правдой.
Совсем как та встреча с Мастерами.
30
Поэт
Сумерки окутали дом, заливая стены цветом индиго. Огонь потрескивал, его отблески играли на лице спящей Бриар. Ее черты расслабились, ресницы веером рассыпались по щекам.
Мы соорудили гнездо из одеял перед камином незадолго до того, как я заставил