Хорошие соседи - Оксана Евгеньева
– Думаете, что это могло быть самоубийство?
– Я ничего не хочу сказать, но, конечно, такая версия витала в воздухе. Пока не нашли украшения. А потом оперативную группу отправили осмотреть мастерскую Ивана. У него ведь были золотые руки. Он постоянно проводил время в гараже. Он сам делал мебель, чинил всякие приборы. И мальчишек ремеслу обучал. На следующий день после пожара оперативники нашли страшные улики: документы и вещи, которые принадлежали пропавшим людям. Кроме того – инструменты со следами крови и костной ткани. Это дело получило огромный общественный резонанс. О нем заговорили все, хотя тогда такое время было, что новостей хватало и без этого. Следствие отчиталось о том, что в городе найден маньяк-убийца. А дело с пожаром ушло на задний план, но пошли слухи, что Конева вместе с семьей убили. Хотя доказательств этой версии не нашли. Мы собирали свидетельские показания. И в первый день появились хоть какие-то зацепки. Но через сутки местные жители перестали сотрудничать со следствием. Свидетели стали отказываться от своих показаний. Одна женщина, соседка Конева, видела мужчину с сумкой, он заходил в подъезд. А на следующий день она заявила, что ошиблась. И дело заглохло. Тогда уже начался развал внутренних органов. Перестройка, мать ее. А за ней и слом всего, что было выстроено и наработано годами. Расследовать дело было некому, специалисты все разбегались как тараканы в поисках работы, еды. Менялось начальство, сама система. В общем, сложное время. Чего уж там.
– А у вас имелась хотя бы своя версия, неофициальная. Вы же сказали, что всех знали хорошо, – спросила я.
– Да, я тогда испытывал огромное чувство вины. Но и начальство меня крепко ругало: Конев ведь был с моей территории. А я его просмотрел. Иван был таким мужиком, которого все женщины ставили в пример своим мужьям. Он постоянно возился с мальчишками, водил их на рыбалку, учил работать руками. Он в школе проявлял себя как отзывчивый и добрый человек, никогда не отказывал в помощи. Его любили дети, женщины на него смотрели с восхищением, потому что он был как с картинки про идеального мужа: не пил, не гулял и все свое время тратил на семью и благие поступки. И тут такое. Я не понимал, как мог его пропустить. Как не заметил звериную сущность. Когда были нападения в парке, мы с коллегами совершали обход по квартирам, разговаривали, опрашивали народ. У нас город маленький и раскрытие любого дела – вопрос времени и поиска свидетелей. Никто, из тех, кого я опрашивал ни разу не заподозрил Конева. Более того, у него всегда находилось алиби: он проводил время с семьей.
– Вы думаете, жена была его соучастницей?
– Судя по тому, что украшения жертв мы нашли у него дома, – да. Такая версия вполне приходит на ум. В банке с украшениями были оригинальные и дорогие штучки, а вот в гараже уже куча хлама, который не представлял ценности. Но Конев все равно хранил эти вещи.
– Потому что они представляли ценность для него, – закончила я за участкового. И тот лишь кивнул.
Виктор Иванович поставил чайник и начал сервировать маленький журнальный столик. Я сделала попытку ему помочь, он вежливо, но строго мне отказал.
– Милая, дайте старику получить удовольствие от общества и общения. Я рано овдовел, дети разъехались, и я остался один.
– А почему вы не уезжаете? – спросила я.
– Тут прошла моя жизнь. Тут мое место. Я пытался жить с дочкой, после смерти жены она забрала меня с внуками помогать. Обустроилась на юге. Там хорошо: и погода, и природа. Но все не то. Я всю жизнь отдал Северу. Наши места могут показаться дикими, холодными. Тут сложно зацепиться взглядом за что-то красивое. До тех пор, пока не поймешь истину. На Севере ты ближе к Богу. Ты, маленький человек, песчинка, – ничто перед стихией. Ничто перед снегами, северным сиянием, перед бурями. Ты можешь считать себя всесильным, но вынужден подчиняться морозу, холоду, полярной ночи. Тебе только кажется, что ты можешь на что-то влиять. Но на Севере понимаешь, что единственное, что ты можешь – это держаться за свою жизнь и людей, которые близки. Не многие понимают, что Север обнажает и помогает отбросить лишнее. Он помогает чувствовать изнутри, а не влюбляться во внешнее. До кого не доходит – те начинают пить и придаваться страстям. Или уезжают, при первой возможности. Мы, люди старого поколения, не привыкли ценить роскошь. Поэтому гоняться за ней – не наш удел. Наш – чувствовать суть жизни без красивой обертки. И искать то, что по-настоящему ценно. А это, как ни крути – люди. И ты сам.
Участковый говорил красиво, и сумел бы меня заразить своей любовью к здешним местам, если бы не одно «но». Я видела его одиночество. Он оставался один на своем Севере. И никому не было до него дела.
– У нас с напарницей есть еще одна интересная мысль, – сказал Денис, прервав наши философские мысли.
– Какая? – с интересом спросил дед.
– У жены Конева была подруга. Софья Ивановна Брагина. Она уехала в день поджога. Причем внезапно, по словам родственников, с концами. На похороны подруги не приехала. Да и вообще, больше в этом городе не появлялась.
– И вы думаете, что она причастна к поджогу? – с улыбкой спросил Виктор Иванович.
– Но неужели никто не задавался вопросом о ее побеге? – спросила я. – Сестра Софьи Ивановны говорит, что Брагина была привязана к семье Коневых. Может, вы сможете развеять или подкрепить наши подозрения?
– Софью Брагину я помню хорошо. Она действительно была хорошим учителем. И дружила с женой Ивана.
– Нам говорили, что она преподавала у сына Конева.
– Да. Она занималась с ребятишками. Не только с Димкой. Ладно. Эта история уже поросла мхом, думаю, можно ее и вам рассказать. У Брагиной действительно был любовник. Я знал об этом, потому что видел ее несколько раз с ним. Совершенно случайно, но мне, можно сказать, повезло, потому что свои отношения Брагина скрывала хорошо. Она была любовницей нашего