Ромео и Джульетта на книжной улице - Поппи Александер

Тетя вопросительно приподняла бровь, и Джулс выдавила слабую улыбку.

– Все нормально, – сказала она. – Просто думаю… надо дать им отпор.

– Конечно, – начала Фло. – Видишь ли, девочка… я не то чтобы сдаюсь…

– И правильно, что не сдаешься, – перебила ее Джулс. – Только через мой труп.

– Вернее, через мой, – непринужденно поправила ее Фло. – Я хочу сказать, что мы должны руководствоваться здравым смыслом и не позволять старой вражде влиять на коммерческие решения.

Джулс не слушала.

– Зачем он открыл именно книжный магазин? – в сотый раз за день воскликнула она. – Это наглая провокация… Объявление войны!

– Знаю, – мягко ответила Фло. – Но у моего магазина и так дела идут неважно. Даже если смертельный удар нанесут Монтбо… нельзя их винить. Дни «Книг Капельторнов» все равно сочтены. Нам не хватает финансирования. Нужны новые системы, капитальный ремонт, персонал…

– Мне нравится так, как есть, – возразила Джулс. – Я не хочу, чтобы магазин менялся.

– Увы, многие покупатели с тобой не согласятся, – грустно улыбнулась Фло. – Ничего не поделаешь, все когда-нибудь кончается.

– А если нет? – упрямо сказала Джулс. – Мне некуда идти: работу я потеряла. Я все равно здесь и не позволю этому негодяю одержать победу.

Фло устало кивнула. Джулс напомнила себе, что тетя уже немолода, и добавила мягче:

– Я просто хочу помочь. Еще не все потеряно.

Она понимала, что, несмотря на увольнение, рано или поздно придется вернуться в Лондон и искать работу, и эта мысль приводила ее в уныние. Бывшая начальница имела привычку портить карьеру тем, кто ей не угодил.

Они помолчали, потягивая шоколад, задумавшись каждая о своем.

– Расскажи мне о вражде между Монтбо и Капельторнами, – попросила Джулс. – С чего все началось? Ну, я-то знаю, почему я…

Тетушка Фло вздохнула и устроилась поудобнее, вызвав недовольство Мерлина, лежавшего у нее на коленях. Она погладила кота и начала рассказ:

– Наши семьи живут в этих краях уже не одно столетие, – сказала она. – Обе принадлежали к местной аристократии, хотя многие утверждают, что к началу XIX века Капельторны пользовались куда большим уважением. Говорят, к ним благоволил сам принц-регент. Фактически, XIX век можно считать расцветом нашего рода. Однако, несмотря на знатность, Капельторны так никогда и не достигли уровня богатства, которым могли похвастаться Монтбо. Впрочем, поначалу семьи дружили. Трещина образовалась более двухсот лет назад, в 1814-м году. Эдвард Капельторн, первенец и наследник, ухаживал за Люсиндой – старшей дочерью графа Хейвенбери, владельца Мидлмасс-холла. Союз одобряли оба почтенных семейства, и со дня на день должны были объявить о помолвке, как вдруг под самое Рождество вернулся с Наполеоновских войн старый школьный товарищ Эдварда – Трой Монтбо. Сражался он с честью.

И вот на горизонте появляется настоящий герой: храбрый, ослепительно красивый… и дает понять, что тоже влюблен в Люсинду. Естественно, Эдвард почувствовал себя преданным и не увидел в столь ясно выраженных намерениях ничего, кроме покушения на честь и репутацию прекрасной Люсинды. Сгоряча и к ужасу своей матери, он вызвал Троя Монтбо на дуэль, которая и состоялась на рассвете.

Тетушка Фло задумчиво уставилась в стену над головой племянницы.

– И что случилось? – нетерпеливо спросила Джулс, полностью поглощенная рассказом.

– Разумеется, произошла катастрофа, – продолжала, придя в себя, Фло. – Двое молодых красивых мужчин, одержимых стремлением уничтожить друг друга… Однако в тот роковой день смертельное ранение получил именно Эдвард Капельторн. Семья тяжело переживала утрату, как и Люсинда, которую снедало чувство вины. Она отвергла ухаживания Троя и, как гласит история, много лет спустя умерла старой девой.

Трагедия положила начало бесконечной черной полосе, преследовавшей семейство Капельторнов. Можно сказать, череда бедствий тянулась до наших дней: преждевременные смерти, лишение наследства, неудачные сделки и в результате постепенная потеря былого положения. В одном особенно постыдном случае – твой… кем он тебе приходится… прапрапрадед? – некий Рори Капельторн, безнадежный игрок, за короткое время спустил огромное наследство. В ту роковую ночь, лет сто назад, Рори, по обыкновению пьяный, проигрался в карты кому-то из Монтбо. По воле слепого случая он лишился большей части имущества Капельторнов здесь, в Портните. Монтбо всегда владели восточной стороной центральной улицы, а Капельторны – западной.

– Поэтому твой магазин находится именно здесь, на западной стороне, – сказала Джулс.

– Да. После того рокового проигрыша Капельторны отдали Монтбо документы на владение половиной улицы. И по сей день так, – устало вздохнула Фло. – Наша семья утратила былое величие. У нас нет ни земли, ни состояния. Не стану утверждать, что во всем виноваты Монтбо, но на каждом этапе они вносили свою лепту, питая извечную вражду… История повторяется… глупая ссора… и вот опять, – печально закончила она.

– Ну, он дал более чем достаточный повод, чтобы вражда продолжалась еще целое поколение, – решительно заявила Джулс, допив свой шоколад, отбирая у Фло пустую чашку. – Я буду драться.

– А стоит ли игра свеч? – спросила старушка, не отпуская чашку и пристально глядя Джулс в глаза.

– Да! – отрезала Джулс. – «Книги Капельторнов» слишком много для меня значат. И если нам суждено через столько лет закрыть магазин, то уж точно не по воле какого-то Монтбо. Я ему отомщу.

– Знаешь, как говорят? – тихо сказала Фло. – Прежде чем начинать мстить, выкопай две могилы.

Джулс не могла уснуть даже после горячего шоколада. Выпутавшись из прилипшего к телу одеяла, она подошла к окну и прижалась носом к стеклу. В бытность ребенком, а потом своенравным подростком, она считала Портнит тюрьмой. Но ведь теперь все иначе?.. Жизнь в Лондоне не принесла ей ни радости, ни успехов. Мегера-начальница с помощью кнута и пряника заставляла всех бегать перед собой на задних лапках. Джулс каждый вечер задерживалась сверхурочно, а то, что ей нравилось, делала в свободное время. Зарплата – кот наплакал. Как и множество ей подобных, она пахала на износ за более чем скромное вознаграждение, едва покрывавшее аренду жилья и проезд. Вот уже почти девять лет, а она по-прежнему берет сэндвичи из дома, чтобы сэкономить. В глубине души она мечтала обедать с любимыми авторами в фешенебельных клубах или хотя бы самостоятельно отбирать достойные рукописи. В реальности Джулс лишь изредка находила в «мусорной куче» перспективные тексты, которые передавала старшему редактору, и поскольку ни один из них так и не был принят, чувствовала себя никчемной.

У нее просто нет издательского чутья. Пора с этим смириться, и пусть увольнение кажется концом света, она ничего не потеряла. Должны быть и другие способы посвятить жизнь книгам. Почему ей никогда не приходило в голову поговорить с тетей Фло о магазине? Всегда казалось, что настоящая жизнь может