Все на своих местах - Дана Андерс

Я дошла до метро, доехала до Библиотеки имени Ленина, пересела на Боровицкую и доехала до Алтуфьево. Еще десять минут, и я буду в школе, но решила не спешить. Я поднялась наверх. Переход метро был почти пустым. Раньше здесь были газетные киоски, в которых я покупала подростковые журналы, палатка с аудио-кассетами и дисками, палатки со всякой мелочью. Я вышла на улицу.

Дождь закончился, но было все еще пасмурно. “Макдональдс” на перекрестке, в который мы часто ходили после школы, был на том же месте и выглядел по старому. Бежевое здание с зеленой крышей, будто из черепицы. Я купила чизбургер, колу и пирожок с вишней и села на свободное место у окна. Мы часто его занимали, когда приходили сюда с подругами. Я быстро поела и вышла наружу. Прошла вдоль шоссе, спустилась в магазин в цокольном этаже одного из домов и купила упаковку пирожных. Теперь можно идти в школу.

Я медленно шла от метро мимо знакомых панельных домов. Навстречу мне бежали школьники. В это время уроки уже заканчиваются. Дошла до школы, окруженном старым забором с бетонными прутьями. Где-то в заборе были дыры, и любой мог легко пройти на территорию. В моем времени забор уже совсем другой, из крепких металлических прутьев, калитки открыты только утром, когда все идут в школу, и с часу до половины четвертого, когда заканчиваются уроки. Даже прогулять теперь сложнее. Когда я училась, все было проще. А сейчас — электронные дневники, пропускная система, как на работе, родительские чаты, в которых постоянно все ругаются.

Хорошо, что я закончила школу почти тринадцать лет назад, когда еще не было этих современных технологий. Отчасти я была рада, что попала в это время — всего три года прошло после школы. Я смотрела на знакомые места и почти не замечала изменений. Как будто и не было этих трех лет.

Я дошла до школы, прошла на территорию. На крыльце, как и всегда раньше, толпились старшеклассники. Рядом на детской площадке гуляли младшие — группа продленного дня. На окнах второго этажа прилеплены самодельные белые снежинки из салфеток. Там всегда училась начальная школа. Я поднялась на крыльцо, прошла сквозь металлические двери, и оказалась на первом этаже. Никто не остановил меня. Наверное, потому что на третьем курсе меня все еще можно было принять за школьницу.

На полу все тот же серо-голубой кафель. Он был таким скользким, когда я училась в начальной школе, что нам даже запрещали бегать на первом этаже. Если пойти прямо, можно выйти к столовой и лестнице на второй этаж, где будет актовый и спортивный залы, а еще выше — раздевалки. Узкий коридор, соединявший два крыла здания, уже украшен по-новогоднему. Блестящие гирлянды и мишура тянулись через коридор от одного окна к другому. На самих окнах уже мигали разноцветные фонарики. Я всегда обожала это время. Если у меня когда-то было новогоднее настроение и ожидание чуда, то оно осталось где-то тут, в шестнадцать лет. Хотелось снова пройти сквозь этот коридор, чтобы вспомнить и еще раз почувствовать это, но это позже. Сейчас нужно найти бабушку.

Иногда мне снится, что я прихожу в школу, но там все уже по-другому, и мне страшно. Я вижу знакомых учителей, вижу бабушку, но почему-то боюсь встретиться с ними, и стараюсь скорее убежать, чтобы меня не успели заметить, а после — чувствую себя очень виноватой за то, что снова убежала. Этот сон повторялся снова и снова. Школа снаружи была той же, но внутри всегда другой.

Кабинет бабушки находится в правой части. Нужно повернуть и пройти по коридору мимо раздевалки почти до самого конца. Слева будет проход на лестницу, потом зеркало в полный рост, кабинет врача, кабинет завхоза, кабинет стоматолога, кабинет английского языка — и вот напротив него будет кабинет математики. Бабушка работала в нем больше тридцати лет, пока не заболела.

Номер 110, одна из дверей открыта. Значит, уроки на сегодня уже закончены. В кабинете никого не было. Наверное, бабушка вышла и где-то недалеко. Ее пальто и сумка здесь, на столе. Я немного постояла у доски и прошла вдоль ряда парт. Те же самые, тяжелые. Когда мы учились, они уже были старыми.

Я дошла до третьей парты на среднем ряду, поставила коробку с пирожными и заняла свое место. Справа. Слева обычно сидела Женька.

Я ждала недолго. Из коридора послышались разговоры учителей, и скоро в дверях появилась бабушка и Нина Валерьевна — наша биологичка.

— Ой, Настюша здесь! — обрадовалась бабушка. — А чего так? У тебя же занятия.

Я встала из-за стола, сделала два шага и поняла, что кружится голова. Я не верила своим глазам и тому, что это не сон, а реальность. Я была заметно выше бабушки. Наклонилась, и мы обнялись.

— Прогуливает! — шутила Нина Валерьевна, но по сути была абсолютно права.

— Да нас отпустили сегодня раньше, — сказала я. Бабушка смотрела на меня снизу вверх и улыбалась.

— Все так говорят! — смеялась биологичка. — Ладно. Так давно тебя не видели. Совсем не заходишь к нам.

— Да все времени не было, — оправдывалась я. — А сегодня вдруг появилось, и я подумала, что давно не была в школе, и можно съездить.

— Правильно сделала, — сказала бабушка.

— Я привезла пирожные. Эклеры. Можем чаю сейчас попить.

— Ну зачем ты тратила деньги, Настюша. Лучше бы себе чего-нибудь купила.

— Давайте, я чайник поставлю?

— Я поставлю, — сказала бабушка и пошла за электрическим чайником. Мы с Ниной Валерьевной пошли за ней. В конце класса за рядом высоких книжных шкафов было что-то вроде небольшой дополнительной комнаты, где можно было оставить верхнюю одежду, сумки и передохнуть на перемене между уроками.

— Замуж-то не собралась еще? — спросила биологичка.

— Да мне рано еще.

— Ну а мальчик-то есть у тебя?

Я помнила, что бабушке никогда не нравился Дима, хоть она ни разу его не видела. Она не хотела, чтобы я с ним встречалась. Даже знакомиться с ним отказывалась. Наверное, чувствовала что-то.

— Я пока выбираю, — ответила я, совсем немного подумав, и улыбнулась.

— Вот это правильно! — одобрила