Зависимость от чудовища - Стейси Кроу

— Охренеть, — выдохнула она мне прямо в ухо.

— Что?

— Смотри. У входа. Десять часов.

Я повернула голову и увидела его.

Высокий, стройный, с идеальной осанкой. Чёрные волосы зачесаны назад, открывая чёткие скулы и линию челюсти, которую можно было резать стекло. Глаза узкие, восточные, тёмные и блестящие, как полированный камень. Он был одет в простую чёрную рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами и тёмные джинсы, но выглядел так, будто сошёл с обложки журнала.

Азиат. Самый красивый азиат, которого я видела в жизни. Из тех, кого показывают в дорамах — с идеальной кожей, с лёгкой улыбкой, от которой у девчонок подкашиваются колени.

— Боже, — простонала Стеф. — Это же просто... Это же... Сия, я, кажется, влюбилась.

— Ты пять минут назад клялась, что больше никогда не влюбишься, — напомнила я.

— Это было до него.

Он вошёл в клуб один. Не спеша, уверенно, как человек, который привык, что на него смотрят. Его взгляд скользнул по толпе, остановился на нас на секунду — и я физически почувствовала, как Стеф перестала дышать.

— Он идёт сюда? — прошептала она. — Сия, кажется, он идёт сюда.

Он действительно шёл к нам. Прямо через толпу, которая расступалась перед ним сама собой. Подошёл к барной стойке, встал рядом со Стеф и заказал виски. Голос у него был низкий, с лёгким акцентом, который делал его ещё более... нереальным.

— Девушки, — сказал он, поворачиваясь к нам. — Не помешаю?

Стеф открыла рот, закрыла, снова открыла. Я толкнула её локтем.

— Н-нет, — выдавила она наконец. — Совсем не помешаете.

Он улыбнулся. Безупречные белые зубы блеснули в неоновом свете.

— Хван Мин Хо, — представился он, протягивая руку. — Можно просто Мин Хо.

Стеф схватила его руку так, будто это был спасательный круг.

— Стеф, — выдохнула она. — А это Сия, моя подруга.

Мин Хо перевёл взгляд на меня, вежливо кивнул.

— Очень приятно.

А потом его глаза снова вернулись к Стеф, и в них зажглось что-то такое... тёмное, заинтересованное, от чего у меня внутри всё сжалось. Не за себя — за неё.

Но Стеф было уже всё равно. Она светилась, как лампочка.

Я отошла на шаг, давая им пространство. Наблюдала, как они разговаривают, как Мин Хо наклоняется к её уху, чтобы перекричать музыку, как Стеф смеётся — искренне, легко, совсем не так, как смеялась последние дни.

Они танцевали. Я видела, как он обхватил её за талию, как притянул к себе, как их тела двигались в одном ритме. А потом — поцелуй. Быстрый, жадный, как будто они знали друг друга вечность, а не пятнадцать минут.

Я улыбнулась.

Быстро. Очень быстро. Но кто я такая, чтобы судить? После всего, что случилось, Стеф заслужила хоть немного счастья. Даже если это счастье продлится одну ночь

Я допила свой коктейль и уже собиралась заказать ещё, когда телефон в кармане завибрировал.

Я замерла.

Вибрация. Ритмичная, настойчивая.

Преследователь? Опять? Сейчас, когда мне наконец стало хорошо?

Я достала телефон, уже сжимая зубы, готовая послать его куда подальше. Но на экране высветилось не «Неизвестный номер».

Мама.

Я смотрела на это слово и не верила своим глазам. Мама не звонит просто так. Мама вообще не звонит. За все месяцы, что я здесь — два раза. На мой день рождения и на её.

Если она звонит сейчас — случилось что-то ужасное.

— Стеф, — я дёрнула её за руку. Она оторвалась от Мин Хо, глаза счастливые, мутные. — Мне надо ответить. Я сейчас.

Я побежала в туалет. Там было чуть тише — музыка доносилась приглушённо, басы стучали где-то в стенах. Я влетела в кабинку, захлопнула дверцу и нажала «ответить».

— Да, — выдохнула я. — Слушаю.

— Привет, дочь.

Голос матери. Такой знакомый и такой чужой одновременно. Он дрожал. Она почти плакала.

— Слушай, ты как там? Всё нормально?

Я замерла. Мать никогда не спрашивала, как я. Никогда.

— Да, я в порядке. А что случилось?

Тишина. Короткая, но бесконечная.

— У нас проблемы, Сия. Дешон... — её голос сорвался, — его избили одноклассники. Он в реанимации.

Мир остановился.

Я слышала эти слова, но они не складывались в смысл. Дешон. Мой маленький брат. Который писал мне смешные сообщения про четвёрки и приставки. Который говорил, что скучает. Который был единственным светлым пятном в том доме.

В реанимации.

— Что? — прошептала я.

— Сия, нам не хватает денег, чтобы оплатить ему должный уход. Я понимаю, что ты, возможно, не сможешь помочь... ты же сама на стипендии... но если сможешь хоть чем-то...

Я дальше не слышала её.

Голос в трубке превратился в белый шум. Перед глазами поплыло. Я прислонилась спиной к стене кабинки и сползла вниз, садясь прямо на грязный пол.

Дешон.

Мой маленький брат. Такой невинный. Такой добрый. Он никогда никому не сделал ничего плохого. Он просто жил, учился, радовался новым игрушкам. Он писал мне: «Скучаю, когда приедешь?». А я врала: «Приеду, когда смогу».

Кто посмел? Кто поднял руку на ребёнка? Кто посмел бить того, кто слабее?

Злость поднялась откуда-то из живота. Огромная, чёрная, всепоглощающая. Она заполнила меня до краёв, вытесняя страх, вытесняя боль, оставляя только одно: я должна что-то сделать. Я должна помочь. Я должна найти тех, кто это сделал, и заставить их заплатить.

Я поднесла трубку обратно к уху.

— Я приеду завтра же, — отчеканила я.