Все на своих местах - Дана Андерс

Саша снова рассмеялся:

— Лучше влюбиться в Лагутенко, пока тебе девятнадцать. Потому что в тридцать — это будет уже немного странно.

— Тоже верно, — согласился Саша. — Ты иногда говоришь такие странные вещи, но это очень прикольно.

— Когда ваше выступление?

— Через одну песню.

Саша не спрашивал, понравилась ли мне песня, которая была обо мне. А я не решалась ему сказать, что она потрясающая. Я боялась этого разговора, потому что он бы вывел меня на признание, к которому я была не готова. Мне хорошо, когда он рядом. Я вижу, как он относится ко мне. Еще несколько встреч, и избегать разговора будет бессмысленно. Нам нужно будет объясниться. А это значит, в том числе, признаться, что меня заразил бывший, и мы не можем встречаться. Саша откажется от меня, если узнает об этом. Но я быстрее откажусь от него, чем признаюсь в этом позоре.

— Слушай, мы после выступления пойдем ненадолго в «Дионис», — сказал Саша. — Пойдем с нами? Познакомлю тебя в ребятами.

— Я бы с радостью, но не могу сегодня.

— Тогда в другой раз.

— Но у меня будет к тебе одна просьба.

— Для тебя — все, что хочешь, Насть.

— Сегодня в «Дионисе» будет Машка, — рассказывала я. — Она точно напьется. Можешь присмотреть за ней, чтобы она не наделала глупостей?

— Я постараюсь, — пообещал Саша. Мне казалось, что он все понял. — Ладно, я пойду. Нам скоро на сцену.

Он ушел за кулисы, чтобы через несколько минут появиться на сцене вместе со своими музыкантами. Их группа из трех человек по сравнению со «все права защищены» выглядели совсем подростками. Они были очень просто одеты, но играли на удивление слаженно. Было сразу заметно, что старались и репетировали. На сцене они смотрелись, как группа ботаников, которые вдруг решили поиграть в рок-музыкантов. Но звучали при этом вполне уверенно. Они работали в команде. Не сбивались, держали ритм. Не всё было идеально, но они вызывали невольную симпатию. Сашин голос… В живую он звучал объемнее и громче. У него уже была своя манера. Его будут узнавать по этому голосу, если они продолжать петь. Поэтому, я не понимала, почему над их группой смеются, а над прилизанными «все права защищены» — нет.

Машка вернулась на свое место рядом со мной и со скучающим видом наблюдала за сценой.

— Что за песня? — спросила она меня. — Первый раз слышу.

— Это их песня, — ответила я. — Они сами пишут.

— Да ты гонишь, — усмехнулась она. — Ни за что не поверю, что эти задроты могут такое написать.

— Зря ты так. Нормальные ребята. Хорошо ведь играют. Не то что некоторые.

— Им просто с вокалистами не везет, а так они крутые.

— Ага, и с барабанщиком, и с гитаристами.

— Барабанщика не трожь. Он один всю группу тянет!

Зал тепло принимал группу Саши. Если поначалу многие смеялись, то позже смех утих. Второй песней была «розовые крыши» — та самая, которая обо мне. В живую она звучала еще пронзительнее и нежнее. Мне казалось, что сердце выскочит у меня из груди. Саша пел и искал меня глазами. Я дослушала до гитарного соло после второго припева, собралась и пошла к выходу из зала, боясь расплакаться от эмоций, разрывающих меня изнутри.

Я спустилась вниз, застегнула куртку и вышла из института. На улице уже начинало темнеть. Я доехала на трамвае до метро. В пять мы договорились встретиться с Викой на Алексеевской, походить по магазинам, а потом посидеть в «Му-му». Еще я хотела отдать ей подарок.

В этом времени мы встретились впервые за этот месяц. Вика почти не изменилась за десять лет. Когда ей было девятнадцать, она выглядела взрослее и старше своих лет. В двадцать она выглядела точно также, разве что немного похудела и стала осветлять волосы в салонах, а не самостоятельно.

Мы прогуляли по магазинам весь вечер. Вика купила туфли с заклепками на огромном каблуке. Я купила несколько коробок с елочными игрушками.

— Ты решила нарядить ёлку? — удивилась Вика.

— Да, — ответила я. — Мы очень давно не наряжали ёлку. Я вчера нашла ее. А игрушки не знаю, где лежат. Еще мне нужны фонарики. И верхушка.

— Может, тоже нарядить? — задумалась она. — Мы не наряжали елку с тех пор, как я в гимназию пошла учиться.

Мы сидели в «Му-му». Вика ела пельмени и запивала пивом. Я ела крабовый салат. Внутри было шумно, приходилось повышать голос.

— У меня есть для тебя подарок, — сказала я, протягивая ей небольшой пакет. — Посмотри дома лучше.

— У меня для тебя тоже, — ответила Вика, открывая сумку и доставая небольшой пакет из «Арбат-Престижа». Внутри был тональный крем от Максфактор, который сливался с тоном кожи, делая ее идеальной. Это был лучший тональный крем. Как жаль, что я не смогу взять его с собой, когда вернусь в свое время, где его уже сняли с производства.

— Это новый, — объяснила Вика. — Он не просто сливается с тоном кожи, он еще и сияние придает.

— Спасибо тебе, — улыбнулась я. — Через несколько лет его перестанут выпускать, и его будет очень не хватать. Это лучший тональник.

— Знаешь, а я все-таки посмотрю, что мы подарила, — сказала Вика, открывая подарочный пакет и доставая диск. Она смешно хмурилась, разглядывая его со всех сторон, и улыбалась.

— Не знаю, как тебе это объяснить, но мне кажется, что тебе понравится.

— Хотела послушать этот диск еще в школе, но что-то меня отвлекло. Возможно, Джонни Депп. А вообще, он классный.

— Хочешь, на концерт еще сходим?

— Давай, — согласилась она. — Я со школы не была на концертах. Кажется, в школе у нас была более интересная и насыщенная жизнь, чем сейчас.

— Это точно.

Мы вышли из «Му-му» в девять вечера. Пока шли к метро, мне пришло SMS от Маши. Я открыла телефон и нажала «читать». Маша радостно писала, что час назад у нее с Сашей был секс, и что она очень довольна. Мне казалось, я сейчас заплачу, хотя сама же виновата. Хотела уберечь ее от придурошного барабанщика, который разобьет ей сердце и