Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

— Встретимся вечером? — спросил Энзо, заправив волосы мне за уши. Я облизнула губы, на которых все еще чувствовался его вкус, и отрицательно качнула головой.

— Ради приличия иногда мне стоит ночевать дома и все-таки ходить в универ, — мои пальцы тоже запутались в его волосах, убирая непослушные кудри от лица. — В субботу ты будешь в клубе бокса?

— Если попросишь, — хмыкнул он, но я знала, что он заранее на все согласен. Так же, как и я.

Я перевел мрачный взгляд на Аниту. Она перестала выносить мне мозг только после того, как я вежливо попросил ее заткнуться.

Анита обладала удивительным даром каждой младшей сестренки — достать за пару секунд, довести до состояния, когда уже самому себе хочется провести лоботомию. Но как у моей единственной наследницы у нее был еще один талант — быстро переключаться между задачами и темами для разговора. Именно поэтому после того, как я отвез Эмили домой, Анита возмущалась из-за этого всего десять минут. А потом деловым тоном выкладывала то, что произошло в Палермо, про побег Санчеса и клан Скальфаро.

— Не понимаю, почему ты так спокоен, — устало выдохнула Анита и, откинувшись назад в кресле, прикрыла глаза ладонью. — Дома происходит всякая срань, тут тоже. А тебе будто все равно, ты занят милашкой. Я понимаю, у тебя мозги набекрень, но не забывай, кто ты, Энзо.

О да, моей сестренке пора к психотерапевту. Лечить тревожность.

— Энни, — ласково позвал я. Она отняла руку ото лба и измученно посмотрела на меня. — В мире постоянно происходит всякая срань, так зачем мне лишний раз тратить на это время и ресурсы, которые я могу задействовать в других, более приятных, целях?

— Например, чтобы трахать милашку? — она иронично изогнула бровь.

— Не нужно говорить так об Эмили.

— Надо же, про Мин-Юнь ты так не отзывался.

— А ты следишь за всеми, с кем я провожу время? — поинтересовался я. Ее слишком серьезный взгляд остановился на мне.

— Да.

— Тогда мне стоит заявить на тебя за преследование.

— Не забудь сообщить в налоговую о своих делишках, — мило улыбнулась сестра.

— Скажу тебе то же, что сказал твоему жениху, — я подался вперед, опираясь локтями на колени. — Отвалите от меня и Эмили, ясно? Не надо каждый раз говорить про ее отца, будто это единственная причина, по которой мне стоит держаться от нее подальше. И, думаю, тебе стоит перестать беспокоиться о гребанных ворах, потому что до нас они не доберутся, — припечатал я. Еще никогда мне не приходилось толкать такие речи в защиту девушки. Эмили творила со мной что-то невообразимое. Чего стоила только прошедшая ночь.

Черт.

И ведь я приготовил ей завтрак. Боже.

Но как по-другому? Это меньшее, что я мог сделать после того, что мы вытворяли ночью.

Я провел ладонью по волосам, зачесывая непослушные пряди, выдохнул, пытаясь выкинуть из головы обнаженное тело, подсвеченное лунным светом.

— За последний месяц отели принесли нам в два раза больше выручки, чем за прошлый квартал, — я упер в сестру серьезный взгляд. — Скальфаро мертв, но Александру Лисовски все равно приходят угрозы, так что ублюдка ему придется искать в другом месте, — я едва не загибал пальцы, перечисляя все. — Адам Санчес добрался до Швейцарии, где поменял паспорта. А его старший брат отказался от затеи поселить своих шлюх в наших отелях. Я надеюсь, мы все выяснили? — пусть я и позволил себе расслабиться, я все еще вполне соображал и знал о происходящих событиях. — Ты приносишь мне большую часть информации, дорогая сестра, но Лоренцо чаще всего звонит мне, — я приторно мило улыбнулся, зная, что ее это раздражало. — Если ты чего-то не видишь, не значит, что этого нет.

— Делай как знаешь, — сдалась Энни и, поднявшись, скрылась на кухне.

Мои веки опустились, мысли больше не сдерживались, они окружили, словно рой пчел, так и норовя ужалить: касанием светлых волос, томными вздохами, похотью и откровенностью, в которой хотелось утонуть.

От воспоминаний член затвердел, натянув ткань спортивных штанов. Я распахнул глаза и, встав с дивана, направился в свою комнату.

Я не буду дрочить на воспоминания о сексе с Эмили. И не буду дрочить на новые, одолевающие с каждой секундой все сильнее, фантазии.

Хотя… она делала это.

Черт возьми. На кой хрен я это представил.

Я завалился на кровать, выдохнул, поправив возбуждение, и сунул руку под подушку. Под которой оказалось что-то не то.

В горле встал ком, я даже забывал дышать, разглядывая голубые кружевные трусики, которые вчера сам стянул с Эмили.

Чертовка.

Как дожить до субботы?

Кажется, мой возраст обновился, и я превратился в двадцатилетнего мальчишку, которой не мог держать хер в штанах.

Телефон в кармане пискнул, а я едва не застонал от разочарования — мираж с обнаженной Эмили рассеялся. Но я все равно просмотрел сообщение.

От нее.

Надеюсь, она не читала мои мысли, иначе я не мог объяснить, почему Эмили появлялась каждый раз, как я думал о ней. Вернее, я надеялся, что она могла это делать. Потому что тогда знала бы, что именно я хотел.

По моим губам растеклась довольная улыбка, когда я прочитал текст.

«У меня уже трижды спросили, не заболела ли я, потому что мои щеки выглядят так, будто я переборщила с румянами. А я всего лишь пытаюсь удобно сесть и в каждый такой момент вспоминаю прошлую ночь».

«Если это доставило тебе столько неудобств, то не будем повторять, змейка».

Я хотел, чтобы она сказала, что я спятил. И что ей понравилось. Но от Эмили в ответ пришло лишь одно слово.

«Будем».

Я сдался и скользнул ладонью под резинку трусов.

***

— Когда мы вернемся в Палермо? — запыхавшись, Алессио нанес несколько ударов. Я отпрыгнул, выставляя блок и отвечая на выпады.

— Когда будет готов проект с Вудом и решится вопрос с поставкой, — отозвался я, отойдя в другой конец ринга.

— И ты даже не собираешься намеренно делать что-то, что нас здесь задержит? — Алессио стянул перчатки, схватил бутылку воды и жадно отпил почти половину, не сводя с меня глаз. Я качнул головой и поправил волосы, прилипшие ко лбу.