Зависимость от чудовища - Стейси Кроу
— Твою мать, — выдохнул он. — Да. Вот так.
Я двигалась в его ритме, чувствуя, как он нарастает. Как напрягаются его бёдра. Как дыхание становится чаще.
— Сейчас, — предупредил он. — Сейчас...
Я не успела испугаться. Он дёрнулся, выгнулся, и горячая, густая струя ударила мне в горло. Я закашлялась, но он не отпускал. Кончал долго, толчками, заполняя мой рот, стекая по подбородку.
Когда всё кончилось, я сидела, тяжело дыша, с солёным вкусом на губах и полным непониманием того, что только что произошло.
Он встал.
Одним плавным движением поднялся с кровати, поправил одежду, застегнул ширинку. Посмотрел на меня сверху вниз. В темноте я не видела его лица, но чувствовала этот взгляд — тяжёлый, удовлетворённый, собственнический.
— Сладких снов, Светлячок, — сказал он.
Развернулся и пошёл к двери.
Я слышала его шаги. Щелчок замка. Тишину.
Осталась одна.
Сидела на кровати, дрожа всем телом, с его вкусом во рту, с мокрым подбородком и бешено колотящимся сердцем.
И в этой темноте, в этой тишине, я вдруг поняла страшную вещь.
Мне понравилось.
Боже, прости меня. Мне понравилось.
Глава 38
Кастил Блэк
Да, блять. Я не сдержался.
Просто сука не смог.
Неделя. Целая гребаная неделя прошла с той ночи, когда я ушел от неё, оставив Светлячка сидеть на кровати с моим вкусом на губах. Я знал, что она не спит. Я чувствовал это кожей, даже сидя в машине в двух кварталах от её нового дома. Хотел вернуться. Хотел развернуться и войти снова, и сделать с ней всё, что рисовало моё больное воображение.
Но нельзя. Не сейчас.
Трахать её в маске? Нет. Только не это. Она должна узнать меня настоящего. Должна увидеть моё лицо, когда я буду входить в неё в первый раз. Должна знать, кому принадлежит.
Но пока рано. Ещё рано.
Я сидел дома, в своей гостиной, сжимая в руке стакан виски. За окном была ночь — такая же тёмная, как мои мысли. Хороший виски, старый, дорогой. Я почти не чувствовал вкуса. В голове была только она.
Запах карамелек и клубничек всё ещё стоял в ноздрях. Он въелся в подушки, в одеяла, в мою кожу. Я нюхал свою рубашку, как грёбаный псих, и не мог насытиться. Почему мне хочется сожрать её? Почему она такая... сладкая?
Всю неделю я писал ей.
С основного телефона — коротко, сухо, официально. Просто чтобы знала: я рядом, я смотрю. А с липового, с того, который она знает как номер «монстра» — каждый вечер. «Как спалось, Светлячок?», «Скучаешь?», «Я рядом». Простые сообщения, без угроз, без игр. Просто чтобы она знала: я думаю о ней.
Она отвечала охотнее на липовый.
Интересно, она понимает, что это значит? Она выбрала плохого парня. Того, в маске. Того, от кого должна бежать. А не того, кто учится с ней в одном универе и врезался в неё с подносом в столовой.
Мой Светлячок. Ты даже не знаешь, как близко мы были всё это время.
Я сделал глоток. Виски обжёг горло, но не прогнал мысли.
Хван бесил.
Он пропадал с этой её подругой, со Стеф, уже четвёртый день подряд. Сначала я думал — работа, прикрытие, полезные связи. А теперь этот кореец таял в телефоне, как школьник, и пропускал дела. Я злился, но где-то глубоко внутри даже понимал его. Когда находишь ту самую — весь мир летит к чёрту.
Но если он её обидит, я лично оторву ему голову. Не потому что мне есть дело до Стеф. Мне на неё плевать. Но она нужна Светлячку. А Светлячку нужно всё самое лучшее.
— Кастил, ты пьёшь?
Голос отца вырвал меня из мыслей. Я даже не слышал, как он вошёл. Стоял в дверях гостиной, этот старый хрыч, в своём дорогом пальто, с этой своей вечной брезгливой миной.
Я посмотрел на него в упор. В два раза больше этого старика, и сейчас из нас двоих явно опаснее был я. Он должен это чувствовать. Но он не чувствовал. Никогда не чувствовал.
— Да, пью, — ответил я ровно. — Какие-то проблемы?
Он поморщился, но спорить не стал. Прошёл в комнату, развалился на диване, как у себя дома. Впрочем, это и был его дом. Просто я жил здесь чаще, чем он.
— Ты зачем приехал? — спросил я, не скрывая раздражения.
— Кора, — вздохнул он. — Она снова не даёт мне спать. Всё бубнит о переезде. Говорит, что меня посадят.
Я усмехнулся. Кора — его новая жена, третья по счёту. Молодая, глупая, вечно паникующая. Она не знала и половины того, чем он занимается. И слава богу.
— У этих козлов на меня ничего нет, — добавил он, довольно ухмыляясь.
— А разве тебе есть что скрывать? — спросил я с лёгкой насмешкой.
Он посмотрел на меня. Внимательно. Слишком внимательно. А потом вдруг сказал:
— Кастил, ты помнишь того Билли... Билли Скарварда?
Я замер. Внутри всё похолодело, но я не подал виду. Сделал ещё глоток виски, медленно, смакуя.
— Ты про того придурка из Брикси? — переспросил я лениво. — Который приезжал к нам часто когда я был ребенком?
— Да, именно про него.
Я помнил этого ублюдка. Высокий, жилистый, с холодными глазами и вечной сигарой в зубах. Он приезжал к отцу, они запирались в кабинете и говорили часами. А иногда...
Я зажмурился на секунду, прогоняя воспоминания. Иногда они говорили не в кабинете. Иногда они говорили в спальне. С мамой.
Я помню, как она плакала после их визитов.