Научи любить. После развода - Марика Крамор

ЛАЙМА

Куда же запропастился Антон?

Оглядываюсь в поисках мужа, обвожу глазами огромную гостиную: пусто.

Странное нехорошее предчувствие щекочет ребра.

— Держи, — Кристина с сосредоточенным лицом ставит передо мной стопку праздничных тарелок, а сама продолжает аккуратно раскладывать на деревянном блюде нарезанные бананы и веточки винограда.

— Лайм, ты что потерянная такая?

Все друзья обычно называют меня коротким именем. Я привыкла, и мне очень нравится.

— Да Антон куда-то делся. Он же обещал Артуру помочь зафиксировать елку.

Кристина бросает быстрый взгляд на мужчину, воюющего с разлапистой красавицей, и хмурится:

— Да, действительно. Ребят, а Антона никто не видел? — бросает Крис через плечо.

— Он вроде позвонить собирался, — водружает на стол вторую стопку новогодних тарелок муж Кристины — Марат. — Я так понял, за зарядкой пошел. Кстати, ножи я наточил, берегите пальцы.

Он жадно целует жену и уходит.

До Нового года еще почти четыре часа, наши приготовления очень плавные и неспешные. Кристина и Марат в этот раз решили собрать всех у себя в загородном доме: это очень удобно, здесь много свободных комнат, места хватит всем.

Кстати, Ира — жена Артура, который все никак не расправится с елкой, — тоже куда-то пропала.

Даже дыхание сбивается, я и сама не могу объяснить причину удушающего волнения.

Аккуратно раскладываю рулетики с ветчиной и сыром, а потом решительно отодвигаю от себя тарелку:

— Крис, я сейчас. К себе поднимусь на минутку.

— Ага!

Лестница встречает меня тихим скрипом ступенек, я пересчитываю двери спален. Эта вроде наша с Антоном.

Опускаю ручку, прохожу. Щелкаю выключателем. Хм. В центре комнаты стоит огромная кровать, заправлена идеально, у изголовья интерьерные подушки.

Выключаю свет и выглядываю во двор: так лучше видно. Вон наша машина, и ни души вокруг.

Я со странным трепетом разглядываю участок, заваленный снегом: красиво. Невероятно волшебная зима в этом году. Кристина даже калитку украсила разноцветными огоньками. И вдруг понимаю… а это ведь не та спальня, что нам с Антоном выделили ребята! Ракурс совсем иной! Наша с Антоном комната чуть ближе к лестнице.

В этот момент раздается приглушенный шелест, и я, вздрагивая, оборачиваюсь.

Две темных фигуры на фоне яркой полоски света из коридора украдкой торопливо проскальзывают в комнату. Дверь за их спинами аккуратно захлопывается, и звучит несуразно громкий щелчок.

Рядом со мной раздается приглушенное шуршание. Точно так вот шуршала длинная юбка Иры… я еще почему-то сразу подумала: как сухая трава.

Ну вот… Артур с женой решили уединиться, а тут я… комнаты перепутала. Как бы выйти, чтобы себя не обнаружить… неловко-то каааак… Мысленно бью себя по лбу! Все происходит так быстро, что я даже шагу не успеваю сделать.

Ребята не дошли до кровати: понимаю, что Артур усадил Иру на длинный комод.

Жаркий шепот не позволяет разобрать слов, выдавая только несдержанность и голод ребят. Я, если честно, ощущаю укол зависти: у нас с Антоном как-то давно уж не было такой страсти.

Потихоньку двигаюсь к двери, стараясь не прислушиваться к громкому стуку, шуршанию молнии, сбивчивому рваному дыханию супругов. Как между ними пылает… обалдеть. Хотя женаты они примерно как и мы с Антоном. А тут даже воздух наэлектризован!

Ира аккуратно всхлипывает, с ее губ срывается гортанное:

— Давай-давай, Антош…

Дыхание мое обрывается, внутри все леденеет.

Я резко торможу, едва не спотыкаясь о ровный пол. Кровь стучит в виски так громко, что заглушает все посторонние звуки, и я перестаю различать хоть что-то в темноте, кроме томного нетерпеливого шепота моего мужа:

— Тише, Ир.

Это не Артур!

ЛАЙМА

Их голодное нетерпение заполняет темноту так отчетливо, что у меня сжимается сердце.

Так вот куда он пропал…

Меня припечатывает к месту под звуки чужого сбивчивого дыхания.

— Ах, Антош… — страсть в ее голосе зашкаливает, а от меня остается одна оболочка. Пустая. — Придешь ко мне ночью? Артур будет спать.

Дерево тихо поскрипывает, как будто кто-то неумело играет на скрипке, а я пытаюсь нащупать выключатель, стараясь не шмыгать носом и не расплакаться прямо здесь.

— Да! Да! — рычит мой муж, срывающимся голосом. — Лаймик тоже быстро вырубится!

Щелк!

Свет заполоняет комнату, ослепляя всех троих. Любовнички замирают. Первой меня видит Ира, недовольно щурясь от яркого света, потом оборачивается Антон.

Как я и подумала, он усадил ее на комод.

Даже не пойму, кто из них отстраняется первым. То ли Ира, стыдливо опустив взгляд и активно поправляя длинную пышную юбку цвета пыльной розы. То ли Антон, ошарашенно моргающий, хватающий штаны.

Волосы его взъерошены, щеки Иры — раскалены. Губы у обоих припухшие.

Муж даже немного комично пытается не потерять брюки и смешно натягивает их на талию.

Пальцы его путаются: не сразу справляются с молнией.

От пары все еще пахнет спешкой, жар не покинул разгоряченные тела.

Как же мне не задохнуться от абсурдности происходящего?

— Лайм… это… — выдавливает он из себя, не сразу соображая, как же мог так славно и бездумно попасться. Замолкает. Закрывает Иру от меня спиной. Та даже не подает виду, что собирается вмешиваться. В порядок она себя привела быстрее Антона.

Онемение не отпускает меня, но я все же пытаюсь подобрать слова:

— Это, конечно, не то. Совсем не то, чем кажется, — заканчиваю за мужа.

— Нет! Ну то есть… да!

Чистое концентрированное спокойствие вдруг ложится мне на плечи, укрывая теплым одеялом. Такой странной решительности я от себя не ожидала:

— Ты хоть штаны застегни сначала, а потом уже вещать будешь, — складываю руки на груди.

— Да не могу я! Заело!!!

Антон со злостью пару раз дергает замок, и собачка остается в его руках.

Он с глубочайшим недоверием медленно подносит замочек к глазам и роняет челюсть.

— Твою ж мать! — вырывается у него ядовитый шепот.

— Какая самоотдача. Браво! — я хлопаю в ладоши.

— Лайм, слушай, — он шагает ко мне, наскоро застегивая пуговицу. — Давай мы сейчас домой уедем, а? Скажем, что тебе плохо…

— А почему же мне? — смеюсь сквозь отголоски душевной боли. — На больного из нас двоих больше ты похож. У тебя еще и медсестра под боком, — киваю на Иру. — Пользуйся!

Та вздрагивает, впиваясь в меня взглядом. Я знаю, чего она больше всего боится. Что Артур узнает.

Жаль его. Хороший он мужик. Добродушный, отзывчивый. А очки так и вовсе делают его эдаким притягательным интеллигентом. И чего,