Научи любить. После развода - Марика Крамор

У меня реально на эту фразу скоро откроется аллергия. Слишком много ее было за последнее время.

— Да что вы? — хищно прищуриваюсь, пытаясь понять: это действительно совпадение и передо мной обычная баба или же происки Рзаева. Но он не знал, что я приеду, а назвать его догадливым можно лишь с очень большой натяжкой, поэтому… Может, и правда случайность? — И из какого же вы отдела?

— Я из департамента внедрения системных проектов.

Да ладно? И кто же она? Секретарша?

— Так рабочий день давно окончен.

— Я всего лишь кое-что здесь забыла.

— Праздничное настроение?

Не свожу взгляда с незнакомки. Ничем не примечательная внешность. Ооо… у нее еще и платье рваное!

— А вы? — переходит она в наступление, шмыгая носом. Это что-то новенькое.

— Что — я? — реально недоумеваю.

— А вы что здесь делаете в новогоднюю ночь?

— Вообще-то… — уже хочу высказать ей все, что думаю, но в последний момент прикусываю язык. — Я тоже здесь работаю.

— Правда? — скепсис в ее голосе зашкаливает. — И кем же? Новым охранником?

Я раздумываю над ее вопросом, и губы сами кривятся в ехидной ухмылке:

— Что-то вроде того. А у вас, наверное, случилось что-то?

— Угадали.

— Я весь внимание, — скалюсь. Вечер становится томным. И все интереснее.

— Каблук сломала.

— Ужас какой, — открыто насмехаюсь я. — Как теперь жить дальше…

— Какой вы вежливый.

— Это одно из моих выдающихся качеств. Могу вызвать вам такси.

Нечего ей тут торчать!

— Я уже. Не беспокойтесь.

— Так, что ли, поедете? — обрисовываю лицо пальцем в воздухе. — Может… пока в порядок себя приведете? Уборная там.

Указываю себе за спину.

— Я в курсе. Говорю же: я здесь работаю.

— Дождусь вас, — роняю в пустоту.

Надо убедиться, что она преспокойно уедет. А не начнет шарахаться по этажам…

Женщина надевает туфли и ковыляет в туалет. Еще и сумку забрала!

Странное беспокоящее ощущение вновь тревожит душу. Чую, что-то здесь не то.

Включаю свет, пока незнакомка не вернулась. Отключаю гирлянду. Параллельно слежу за дверью в туалет. Чтобы эта мадам не проскользнула куда не надо.

Скрестив руки на груди, просто жду.

Когда эта «из департамента внедрения» решительно возвращается, я бросаю на нее равнодушный взгляд и вдруг подвисаю…

Вау!

ЛАЙМА

Стыдоба-позорище!

Опускаю глаза в пол, нащупывая растерянным взглядом туфли. Пытаюсь сломать и второй каблук, чтобы можно было хоть как-то передвигаться, но не выходит. Жаль, балетки из кабинета я забрала домой, так что переобуться мне не во что.

Ну и ладно, а куда деваться? Задираю нос повыше, ковыляю мимо «охранника» до туалета. Ну нет, конечно, на охранника он не похож совершенно. Одно только небрежно накинутое поверх костюма пальто чего стоит. Причем в прямом смысле слова. Даже в темноте и отсветах мерцающей гирлянды видно, что оно дорогое. Солидный мужик, нечего сказать, только тут что забыл...

Он застал меня врасплох, я даже не успела сориентироваться. Какой-то он… странный. Не суетится, не торопится. Смотрит на все тут хозяйским взглядом. Как самозванец, честное слово. Все знают, что у нас товарищ Рзаев всем заправляет, а этого «монолитного» я вообще впервые вижу.

Работает он тут…

Поспешно, насколько позволяют туфли, я захожу в туалет и с решительным щелчком запираю дверь. Наконец-то одна. Приближаюсь к зеркалу и… О, боже!

На меня смотрит персонаж из низкобюджетного хоррора. Роскошное изумрудное платье безнадежно помято и украшено темным подтеками, низ просто в грязи. И это я еще молчу, что ткань порвалась!

Прическа энергично стремится к стилю «безумный ученый после неудачного эксперимента». Но главный шедевр — это лицо. Тушь расползлась демонически, подводка нарисовала мне фантастические новые скулы, а бордовая помада щедро размазалась почти до самого уха. Я похожа на грустного клоуна, которого только что выгнали из цирка за чрезмерный пессимизм.

— Ну и ну, — шепчу я сама себе с горьковатой усмешкой. Как это Николай меня еще узнал?

Ужас какой-то. Правильно господин «охранник» посоветовал мне привести себя в порядок. И это он еще, оказывается, по-человечески выразился!

Я нервозно выдергиваю из волос остатки шпилек, отчаянно цепляющихся за полураспущенные локоны. Потом решительно хватаю бумажное полотенце, смачиваю его под прохладной водой и начинаю методично стирать с лица следы былой красоты и недавней трагедии. Вода течет по коже послушными струями, а черные потеки податливо исчезают.

С косметикой приходится бороться безжалостно: я энергично тру щеки, почти яростно, пока кожа не начинает розоветь и сиять «чистотой и здоровьем». Размазавшуюся помаду удается победить только с третьей попытки, зато теперь мои губы выглядят неестественно-бледными. А что, мне как раз сегодня к лицу.

С волосами поступаю радикально: просто собираю их в высокий небрежный хвост. Несколько прядей нарочито выпускаю на лицо — для художественного беспорядка. Последний взгляд в зеркало... Да, теперь я похожа на человека, пережившего ураган, но вовремя подготовившегося к эвакуации. Ничего, сойдет.

Глубоко и шумно вдыхаю, расправляю плечи и решительно открываю дверь. Возвращаюсь в конференц-зал с видом человека, который только что выиграл небольшое, но важное сражение. Пусть и с помощью бумажных полотенец и холодной воды.

Где-то в глубине души я все же надеялась, что он ушел. Но нет. Мужчина на месте. Сидит в кресле, вытянув ноги, разглядывает огни за окном. Он вальяжно поворачивается ко мне, и вдруг взгляд его меняется. Становится пристальнее, глубже, осознаннее, чуть дольше задерживается на моем лице. В его молчаливом одобрении есть что-то такое, что заставляет меня ровнее держать спину. Мужской взгляд медленно ползет по моей фигуре снизу вверх, задерживаясь на посвежевшем лице.

— Так… — он прочищает горло, — гораздо лучше.

— Благодарю.

— А с этим что планируете делать? — кивает на дырку.

— Да что тут уже сделать… обрежу. Пойду к себе, возьму ножницы.

Вытаскиваю из сумочки звенящую связку.

— У вас и ключ имеется от кабинета?

— Естественно, — гляжу на него с недоумением. — Я же сказала, что здесь работаю. Мой кабинет прямо по коридору.

Мой незнакомец вдруг медленно тянется ко внутреннему карману пальто и достает складной мультитул стального цвета, раскрывает лезвия. При этом смотрит строго на меня, а не на инструмент. Мне вдруг становится зябко и хочется поежиться.

— Позвольте мне, — роняет с небрежной ухмылкой и поднимается.

Останавливается четко напротив меня. Он высокий — мне даже приходится немного задрать голову, чтобы видеть его глаза.

— Может, лучше обычные ножницы… — голос мой почему-то дрогнул.

— Я справлюсь.

У него дорогой парфюм. Аромат чувственный и терпкий, мне точно известно, что это за духи.