Возвращение домой - Диана Мершери
– Сейчас принесу, – парень скрывается за дверью.
Эх, Рома, а я в тебя верила. Зачем ты повторяешь свои ошибки?
Как только бритоголовый скрывается, начинаю искать телефон в бездонной сумочке: мне необходимо дозвониться до кого-нибудь из друзей и сообщить о похищении. Пытаясь убежать подальше, на ходу достаю смартфон. Спотыкаюсь о мелкий лед на асфальте и едва не падаю – нельзя сбрасывать скорость, нельзя останавливаться. Звоню Рите – не отвечает.
Не успеваю завернуть в переулок, как слышу Романа сзади: он выкрикивает мое имя и разные ругательства. Дыхание подводит, алкоголь уже не согревает, но я сделаю все возможное, чтобы не дать отцу меня контролировать.
В переулке все двери в подъезды оборудованы кодовыми замками. Проникнуть внутрь не удастся, а ночью вряд ли кто-то выйдет из дома. Мелкие крупинки снега ложатся на кожу и мгновенно тают. Я оказываюсь в месте, окруженном домами со всех сторон, но позади вижу подвал, какие бывают при старых постройках. «Отлично», – думаю я, спускаясь в черноту. Меня даже не отталкивает резкий запах мочи. Постепенно успокаиваю дыхание, но замечаю силуэт в тусклом свете фонаря. Второй раз за вечер мне не везет.
– Вылезай и забирай свое дешевое пальто.
В тканях этот парень точно не разбирается.
– Послушай, отпусти меня на вечеринку, и я продолжу свое никудышное существование. Тебе какая разница, Ромео? – мой голос разносится эхом в подвальной яме.
– Сама выйдешь или мне спуститься за тобой в эту помойку?
– Давай, тут тебе самое место!
Слышу шаги – подлец не шутит.
В момент меня перекидывают через плечо и оставляют в таком положении. Туфли-лодочки разлетаются в стороны, а мою ругань уносит ледяной осенний ветер столицы. До ушей Ромы, однако, мои слова, кажется, не долетают, а задравшееся платье не убеждает этого грубого мужлана быть со мной аккуратнее.
Дойдя до стоянки, он буквально запихивает мое тело в легковую машину. Я ударяюсь головой.
– Вообще-то мне больно, урод! – кричу ему, и тачка дает деру.
Глава 4. Кристина
Мороз рисует на стекле «Мерседеса», вмещающего весь наш экипаж, незамысловатые узоры. Пытаясь не заснуть, утыкаюсь в плечо Лайины. Каким было мое утро раньше, когда я не работала? Когда-то я собиралась с подругой на фотосессии, а не в пыльный самолет…
Поднимаясь с экипажем по трапу, чувствую, что наконец просыпаюсь на морозном воздухе. В это утро мы с Лайиной совсем не торопимся работать: рассвет еще не успел вступить в свои права, даже двери самолета пока закрыты.
– Скажи мне, коллега, – начинаю я, зевая. – Могу ли я не явиться на рейс, к примеру, завтра?
– В каком это смысле?
– Я просто не хочу работать.
– Не прийти на работу, потому что не хочешь… Тогда уж увольняйся. Да только как ты уволишься?..
– Отец мне покоя не даст, если я буду ходить по клубам. А что он скажет, если я буду сидеть дома?
– С деньгами можно и посидеть, – говорит Ина.
Пилоты, открыв дверь «Боинга», машут головами, приглашая на работу бортпроводников.
– А мне расскажете, что обсуждаете? – слышится сзади низкий тембр. Даня плетется так же медленно, как и мы. Из его рта идет пар, задерживаясь в воздухе на несколько секунд.
Поднявшись на борт, коллеги занимают свои станции.
– Вот что, девочки, в этот раз работайте в паре. Морозиться на улице буду я, – командует Даня.
В самолете довольно холодно, и я после ночных побегов от Ромы даже не решаюсь снять свое длинное пальто.
Лиза Гладкина, не изменяющая своей выразительной морковной помаде, явно удивляется решению Даниила, но стюард уверяет, что ему не помешает свежий воздух, а мне, напротив, сегодня будет полезнее поработать в тепле.
Переобувшись в туфли, вытаскиваю из сумки листок, по которому легче проводить контрольную проверку своей зоны.
– Ну-ка, дай посмотреть. – Ина пробегается взглядом по расписанной печатной карточке. – Я это все наизусть знаю.
– А сколько лет ты уже здесь работаешь?
– Около пяти, кажется.
– Какие у тебя, оказывается, крепкие нервы, – прячу карточку в карман серого пиджака. – Этого бортпроводника я раньше не видела.
– Неподалеку от аэропорта есть отель, там базируется наш резерв. Это не посторонний сотрудник, а наш запасной коллега.
– Я никогда не была в резерве.
– В прошлый раз я весь день провалялась перед телевизором, а меня так и не вызвали в рейс.
– Вот это отпад! Хочу несколько резервов в месяц, чтобы валяться в кровати, – радостно пищу от восторга.
Мы с Лайиной успеваем переставить тележкги, убрать лишнее в контейнеры и распределить касалетки по печкам.
Печатная карточка помогает мне ничего не забыть. Все пледы и подушки посчитаны и уложены на полки. С осторожностью проверяю аварийно-спасательное оборудование и заглядываю под каждое кресло тех рядов, за которые отвечаю. Считать комплекты наушников, правда, быстро надоедает.
Врач прибыл на борт с опозданием. Как и положено врачу.
Высокий силуэт направляется в хвостовую часть самолета. Широкие плечи выдают уверенность и внутренний стержень парня.
Я демонстративно задергиваю штору, чтобы не встречаться с ним взглядами – этому негодяю здесь не место. После его оскорблений и вчерашней выходки у меня нет настроения на диалог.
– Я и не ожидал другого. Салют, девчонки.
– Расскажи, как сильно тебя беспокоит закрытая перед твоим носом дверь? Я буду с удовольствием делать это чаще.
Берусь заполнять накладные, не обращая внимания на врача в нашей кухне.
– Как твои ноги?
– Что?
– Вчера бегала по улице голая, вот и интересуюсь. – Рома отпивает воду из стакана.
– Я сейчас расскажу, как мои дела. Ты оскорблял меня на прямом рейсе, а потом и вовсе выволок из клуба! Как мои ноги? Неужели ты действительно хочешь это знать? – спрашиваю, закипая. – На моей руке огромный синяк, а еще я ударилась головой, когда ты засовывал меня в