Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

— Да ну? — Я вызывающе вздернул бровь. — А ты проверь.

— Говори еще, — мурлыкал в трубку Хью поздним пятничным вечером. — Обожаю твой голос.

— Ты такой чудила. — Прижимая телефон к уху, я лежала на кровати и таращилась в потолок. — Как прошел выпускной?

— Скукота. А как твой ужин?

— Никак. — Я на секунду растерялась, а потом досадливо поморщилась. — Биггс, вот ты коварная зараза.

— А ты мелкая врушка, Янг, — не остался он в долгу. — Ты обещала ужинать каждый день.

— Я забыла, — искренне повинилась я. — Забыла, правда.

— Никогда мне не стать девчонкой, — протянул Хью. — Я за всю жизнь не пропустил ни одного ужина.

— Ты ложишься? — спросила я, теребя нитку на покрывале.

— Ага, собираюсь. — На том конце провода зашуршали простыни. — А ты уже в постели?

— Естественно. — Я закатила глаза. — Тут никаких сюрпризов.

— Сегодня, может, и никаких. — В голосе Хью зазвучали поддразнивающие нотки. — Но завтра все изменится.

— Ну да, ну да.

— Не веришь? — Хью уже дразнил открыто. — Тогда спустись и спроси у папы, что будет завтра.

— А что будет завтра? — Меня моментально охватил страх. — Хью, пожалуйста, не томи!

— Завтра у вас появится новый жилец.

— Новый жилец? — озадаченно нахмурилась я.

— Ага. Предупреждаю, он парень упертый и обожает вытаскивать девочек по имени Лиззи из-под одеяла.

— Вот как? — Я с подозрением сощурилась. — Продолжай.

— Думаю, ты обрадуешься гостю. Точнее, не думаю, а уверен. Ведь это твой парень.

— Да ладно. — Мои глаза превратились в блюдца. — Врешь.

Хью хохотнул в трубку:

— Итак, миледи, согласна ли ты приютить доблестного рыцаря на лето?

— Сам знаешь, что согласна. — Голос у меня охрип, пульс зашкаливал от восторга. — Ты правда поселишься у нас?

— Твои родители согласились сразу. Если честно, я думал, Майк встанет на дыбы, а он обрадовался даже больше, чем Кэтрин.

— Обрадовался?

— Еще как.

— A твои родители? — Счастье переполняло меня, било через край. — Мама тебе разрешила?

— Скажем так, мне удалось ее убедить, — самодовольно сообщил Хью. — Ладно, сработала не сила убеждения, а эмоциональный шантаж, но победителей не судят.

— А папа?

— Да он отпустил бы меня хоть на луну, лишь бы его не трогали, — фыркнул Хью.

— Ты действительно хочешь поселиться у меня? — Я изо всех сил вцепилась в трубку. — Если из жалости, то лучше не надо.

— Шутишь? У меня появилась возможность все лето любоваться своей девушкой. Тут не жалость, а чистой воды эгоизм.

Я с облегчением перевела дух и улыбнулась:

— Люблю тебя.

— Я люблю больше, — тут же отозвался Хью. — Скоро мы будем вместе, Лиз, — севшим от волнения голосом добавил он. — По утрам ты первым делом будешь видеть мое лицо. Весь день, каждый божий день, каждый вечер — и так до самой школы, если повезет. Потому что ты для меня дороже всего на свете, и больше всего на свете мне хочется быть рядом с тобой.

Я понимала, что плачу.

С губ не сорвалось ни звука, зато щеки стали мокрыми от слез.

Сложно сказать, что я испытывала в тот момент: облегчение или отчаяние.

Наверное, и то и другое.

Мне было безумно одиноко, и я всем сердцем рвалась к Хью, однако в то же время душу терзал страх — страх, что он увидит меня настоящую... и уйдет.

Во мне таилось что-то нехорошее, некий психический надлом, но раньше контролировать себя худо-бедно удавалось. Однако в тот роковой день на кладбище мой самоконтроль себя исчерпал.

В тот день я осознала, что никто мне не поверит.

И перестала верить самой себе.

С тех пор у меня не осталось сил ни притворяться, ни скрывать.

Сил едва хватало, чтобы дышать.

Родные, друзья быстро перестали со мной возиться. И самоустранились.

Кроме парня на том конце провода.

Он единственный приходил снова и снова.

— Спасибо, Хью, — пролепетала я, едва ко мне вернулся дар речи. — Спасибо за все.

Стоило титанических усилий убедить маму отпустить меня на все лето в Олд-Холл-хаус. В ход пошли мои спортивные заслуги, блестящие отметки и хорошее поведение. Вооружившись стопкой грамот и благодарностей, я не гнушался никакими уловками, дабы сломить ее волю.

В мою пользу сыграло и то, что за свои неполные тринадцать я, будучи самым ответственным ребенком в семье, ни разу не доставил родителям хлопот — в отличие от кудрявой хулиганки и ее не менее кудрявого и не менее хулиганистого приятеля.

Ну а в качестве главного козыря я напомнил, как Гибси фактически переехал к Клэр после смерти отца и сестры.

Едва прозвучали эти слова, я понял, что победил. Мама не могла отрицать очевидного и не могла запретить мне проявлять аналогичное участие к Лиззи, иначе попахивало двойными стандартами. Хотя мама не страдала ничем подобным, я не побрезговал эмоциональным шантажом. Ради Лиз.

Наконец, поговорив сквозь зубы по телефону с Кэтрин, мама нехотя отпустила меня на две недели с условием спать только в гостевой комнате и раз в два дня ужинать дома. Я безропотно согласился, хотя условия соблюдать не планировал: прощения добиться легче, чем разрешения.

На следующее утро я собирал сумку, а мама в тревоге топталась в дверях, готовая разыграть свои козыри.

— Хью, по-твоему, это нормально проводить столько времени наедине? — Мама пожевала губу. — Согласись, очень нездоровая тенденция — запираться вдвоем в своем коконе.

— Не припоминаю от тебя таких аргументов, когда Гибси фактически поселился у Клэр на целых шесть месяцев, — бросил я поверх плеча. — Или когда папа заперся на чердаке пять лет назад и с тех пор оттуда не высовывался.

— Хью!

— Прости, — буркнул я, хотя совсем не чувствовал себя виноватым.

Правда глаза колет, мам.

— Я просто пытаюсь донести, что мне не нравится твоя затея