Куда ты денешься? - Натаэль Зика
— Разорить?
— Как вариант, но есть способ проще.
Макс вопросительно посмотрел на него.
Юрист помолчал, потом добавил, чуть понизив голос:
— Я вижу, что Никольская тебе небезразлична. Ничего, если я отброшу церемонии? Перейдём на ты.
— Да, конечно, — ответил Макс. — Я только за. И ты прав — Алёна мне более чем небезразлична.
— Тогда чего проще? — Соболев улыбнулся краешком губ. — Хватай их в охапку, увози в Италию, подтверждай там своё отцовство — мальчик не только обретёт отца, но и автоматически станет гражданином Италии. В этом случае у Мейера не останется вообще никаких шансов его отнять или доказать своё отцовство. Да, он может подать в суд, но ему придётся бороться за гражданина другого государства, и если родители мальчика — то есть, ты и его мать — откажутся, то он ничего с этим не сделает. Судья будет исходить из интересов ребёнка, и Мейерам просто откажут.
Макс выдохнул.
— Подстрахуешь юридически? — спросил он.
— Я уже по уши увяз, — усмехнулся Соболев. — Теперь не отстану, пока не доведу до логического завершения. Недвижимость в Италии есть? Если нет, нужно срочно приобрести жильё.
— Есть. И недвижимость, и бизнес.
— Тогда не тяни время. Заграны я помогу сделать, а с визами ты и сам справишься, раз у тебя есть второе гражданство. И ещё — до отъезда распишись с Алёной. Это облегчит получение ею итальянского гражданства — чтоб уже наверняка Мейер ни на кого не мог повлиять.
Макс замер. Соболев заметил его замешательство и уточнил:
— Или ты не собирался на ней жениться? Прости, я почему-то подумал...
— Собирался! — быстро сказал Макс. — Но Алёна не знает о моих чувствах и надеждах. Я не говорил о них, потому что у неё сейчас вся жизнь кувырком, она не живёт, а выживает. И тут я с ромашками... Хотел дождаться, когда всё успокоится, и начать нормально за ней ухаживать.
Соболев покачал головой.
— В положении цейтнота не до церемоний. Сегодня же расскажи ей всё, открой карты. Если что — я на связи.
Они встали и пожали друг другу руки.
— Купидоном я ещё никогда не работал, — хмыкнул Соболев. — Чёрт его знает почему, но Никольская меня зацепила. Точнее не она сама, а то, как с ней обошёлся Мейер. Давай, Максимилиан, не тормози. А я подстрахую.
Глава 44
Вересов вышел из «Метрополя» и на секунду замер, подставив лицо холодному ветру. Город окончательно вступил в новый день — по дорогам сновали машины, тротуары заполнили прохожие, гудел, разгоняясь, троллейбус.
Обычное московское утро, каких тысячи.
Макс сел в машину, завёл мотор и вырулил на Тверскую, решив сначала заехать в офис. И даже успел повернуть в сторону центра, привычно встраиваясь в плотный поток машин. И вдруг понял, что ему надо не туда.
Потому что в Раздорах Алёна сидит у окна с чашкой чая, заправляет за ухо прядь волос, смеётся над проделками Саввы. И не подозревает, какая над ними нависла угроза.
«Соболев прав: тянуть нельзя. Сегодня... Нет, поеду прямо сейчас!»
Он развернулся на ближайшем перекрёстке и направился в сторону посёлка.
Осеннее солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом, но светило как-то вяло, сквозь серую дымку, будто сквозь мутное стекло. Тени на асфальте расплывались, как чернильные кляксы на промокашке.
Руль привычно и послушно ощущался в руках, но сам Макс был не здесь — он был там, в большом доме, где в кровати посапывал Савва и где Алёна, наверное, уже проснулась. Он представлял, как войдёт, что скажет в первую очередь, что позже. Мысленно подбирал слова и аргументы, представляя, как Алёна на всё отреагирует. Но чем дольше представлял будущий разговор, тем отчётливее понимал: всё не то!
Фальшь!
Заученный текст роли, гладкий и выверенный, как на деловых переговорах, где главное — не сказать лишнего и не выдать свои истинные намерения. А здесь нужно было простое и живое общение, без заготовок и рассчитанных пауз.
И Максимилиан решил, что не станет ничего заранее придумывать и подбирать к ситуации слова, как к мероприятию подбирают наиболее подходящую одежду. Просто приедет и расскажет всё как есть, и теми словами, которые сами выйдут из сердца. Пусть коряво и скомканно, зато от души и честно.
Вспомнив про обещанный Савве сюрприз, он свернул к торговому центру, прошёл внутрь, быстро нашёл кондитерский отдел. Остановился, разглядывая полки.
Конфеты, печенье, зефир, мармелад — глаза разбегались. Хотелось найти что-то такое, что действительно мог бы «передать» медвежонок.
И тут его взгляд зацепился за коробку с конфетами — маленькие бочоночки в золотистой обёртке. «Мишкин мёд».
То, что нужно!
На соседнем прилавке лежало печенье в виде медвежат — сдобное, пухлое, с шоколадными ушками и изюминками-глазками. Подумав, Макс взял и коробку конфет, и килограмм печенья. А когда уже шёл к выходу, то в одной из витрин увидел набор детской посуды: кружка и две тарелки с изображением забавного медведя. Купил и их.
И зачем-то поднялся на этаж выше.
Как оказалось — не зря! Взгляд Максимилиана, небрежно скользя по отделам косметики, дамской моды, стильной обуви, зацепился за название известного ювелирного бренда. И Вересов мысленно стукнул себя по лбу: «Я — идиот! Собираюсь говорить о браке, а сам иду с пустыми руками?!»
Он решительно развернулся и толкнул стеклянную дверь. А потом полчаса изводил консультантов, пытаясь выбрать то самое колечко. Размер Алёны он не знал — только на глазок. Но хорошо помнил, какие у неё тонкие пальцы, и продавцы сумели определить пару наиболее подходящих под его описание размеров.
Консультант — молодая девушка с идеальной укладкой и вежливой, чуть заученной улыбкой — терпеливо выкладывала перед ним кольца — одно, другое, третье. Уверяла, что если не подойдёт, то за пару дней их мастера подгонят размер.
Макс смотрел на золото, платину, камни, и не мог решить. Одно казалось слишком вычурным, другое — простым до скуки, третье — красивым, но холодным. В конце концов он остановился на пяти кольцах, которые ему самому понравились больше других. Купил и, направляясь на выход из торгового центра, мысленно сам с собой договаривался:
«Я ведь пока не знаю, какие украшения она предпочитает. На помолвку Алёна наденет то, что придётся по душе, а остальные положит в свою шкатулку. Женщины любят драгоценности, и четыре колечка лишними не будут. А если ей ни одно не понравится, тогда завтра позвоню, и в Раздоры привезут половину ювелирного салона — пусть выбирает».