Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Когда впереди показался знакомый пост с охраной, он сбросил скорость, но останавливаться не пришлось — охранник узнал машину и заранее поднял шлагбаум.
Не тормозя, Макс въехал на территорию, повернул на главную улицу и наконец свернул на свою линию.
Вот и ворота. Сейчас он войдёт, позовёт её, и...
У ворот стояла знакомая чёрная машина.
«Мама?! Какого она тут делает?!»
Не помня себя от страха, он затормозил и, даже не заглушив мотор, бросил автомобиль посреди дороги. А потом, проигнорировав приветствие водителя матери, ринулся в дом — спасать будущую жену.
* * *
Увидев Веру Николаевну, Алёна настолько растерялась, что просто застыла, не замечая, как намокают её волосы и плечи.
«Ну, вот и всё, — промелькнуло в голове. — Нагостились...»
А перед глазами мелькнули картины, как нежданная гостья хватает её за руку и кричит что-то вроде: «Убирайся!»
Или — «Воровка!»
Почему воровка, ведь она ничего чужого не брала, Алёна объяснить не смогла бы. Внутри всё подобралось, и она качнулась назад, рефлекторно собираясь захлопнуть калитку.
Глупо, ведь бежать ей некуда, а стоящая у ворот женщина имела больше прав здесь находиться, чем они с Савелием. Как-никак владелец дома — родной сын Веры Николаевны!
Но перепуганный разум блокировал логику.
Вересова опомнилась первой — улыбнулась и произнесла:
— Алёна, ты извини, что я без предупреждения и с утра пораньше! Просто я вчера узнала, что у Макса гости и не удержалась. Но если я не ко времени, то передай мальчику игрушку и торт вам обоим. К чаю.
И протянула пакет, а водитель, хлопнув багажником, уже нёс коробку с тортом.
Тут Алёна опомнилась.
— Проходите, конечно! — она шире распахнула калитку и отступила в сторону, давая дорогу. — Извините меня, я несколько растерялась и повела себя не лучшим образом.
Вересова кивнула водителю, тот протянул Алёне торт, и ей пришлось его взять. После этого мужчина вернулся к машине, Вера Николаевна закрыла калитку и повернулась к Никольской.
— А игрушку я сама подарю, хорошо?
Через несколько минут все расположились в гостиной.
Савва в полном восторге изучал новую игрушку — экскаватор на пульте управления, который мог двигаться, копать и поднимать. И намекал, что ему срочно надо на улицу, потому что «в доме нечего копать. Но я же должен проверить, как он работает!»
Договорились, что гулять выйдут, как только утихнет дождь.
Алёна нарезала торт, поставила чашки, заварила чай, краем глаза наблюдая, как Вера Николаевна общается с Савелием.
Удивительно, но мать Макса быстро нашла с её сыном общий язык и, казалось, испытывала удовольствие от общения с мальчиком.
Наконец, к чаепитию всё было готово, Алёна разлила напиток и позвала всех за стол. Савва быстро съел свой кусок торта, поблагодарил и сбежал к новой игрушке.
Женщины остались вдвоём, и Алёна поняла, что сейчас-то её и препарируют.
— Алёнушка, — начала Вересова, — ты прости меня за столь бесцеремонное вторжение и не считай, что я приехала с недобрыми намерениями. Я помню, как добросовестно и самоотверженно ты выхаживала Максимилиана и бесконечно за это тебе благодарна. И рада, что Макс не оставил вас с малышом в беде. Вчера Вероника Мейер пыталась вытянуть из меня, знаю ли я, где вы живёте, но я не рассказала бы ей, даже если бы мне это было известно.
— Но вы... здесь?
— Да, я здесь. Потому что сегодня утром одна соседка, — Вера Николаевна махнула в сторону забора, — увидела тебя через открывшиеся ворота и, в надежде разжиться свежими сплетнями, позвонила мне.
— Господи, — пробормотала Алёна, закрыв ладонями лицо. — Кому она ещё могла позвонить?! Нам надо скорее отсюда уезжать, пока не дошло до Германа или его матери!
— Я сказала, что это наша родственница, — Вера успокаивающе погладила её по руке. — И у Ларисы сразу же пропал весь интерес.
— Макс...имилиан Денисович знает, что вы здесь?
— Нет. И это проблема, — Вересова снова улыбнулась. — Но я надеюсь, что к тому моменту, как он сюда примчится, мы с тобой сумеем найти общий язык. Алёна, я приехала, потому что хотела поговорить с тобой без посторонних глаз и ушей. Тогда, в Заозёрске, я была неправа: поверила наговорам, сплетням и совершила большую ошибку. Сейчас же хочу всё сделать правильно.
Она помолчала. Никольская тоже не произнесла ни слова, с тревожно бьющимся сердцем ожидая продолжения. Она так устала бояться и переживать, что ждала неизбежного с обречённостью приговорённого к смерти.
— Алёна, — продолжила Вересова, — я очень люблю своего сына и желаю ему добра и счастья.
«Сейчас она добавит, что не имеет ничего против меня, но я должна понимать, что они мечтали о другой невестке, — проносилось у Алёны в голове. — Что я — разведёнка с прицепом, как сейчас говорят. Нищая и не из их круга — чем меня постоянно тыкала Вероника Станиславовна. И я должна уехать и не портить жизнь Максимилиану. Наверное, денег предложит или помощь в скорейшем отъезде. Машина вон — уже за воротами... Не буду перебивать, пусть выскажет, что хотела. А потом я ей объясню, что она всё не так поняла, и у Макса насчёт меня нет никаких планов. Он просто совестливый человек и помогает нам с Саввой без каких-либо далеко идущих видов. Скажу, что всё понимаю и никогда не рассматривала её сына в качестве мужчины. Добавлю, что моя квартира, наконец, продана, и через три дня нас с Саввой здесь уже не будет».
— И я приму любую женщину, которая делает Макса счастливым, — продолжила Вересова. — Вы с мальчиком дороги моему сыну, а значит, вы дороги и нам с отцом. Сегодня я приехала одна — чтобы не напугать тебя ещё больше. Денис Станиславович приедет в следующий раз и придёт в полный восторг от Саввы. Он давно мечтал, как будет учить внука мужским премудростям, ты даже не представляешь, насколько он будет счастлив!
«Что?!» — мозг Алёны отказывался понимать, что она только что услышала. — Она приехала не для того, чтобы указать, где моё место, а чтобы... Чтобы сказать, что не против?»
— Но Савва не...
Видимо, у неё был настолько ошарашенный вид, что Вера Николаевна подалась вперёд и положила руку ей на предплечье.
— Алёнушка, не волнуйся — всё хорошо! Савушка — твой сын, тебя выбрал Макс, и это значит, что вы с ним теперь наши. Без всяких «но». А