Соглашайся... - Виолетта Иванова
— Хорошо, я согласна, — глухо проговорила Софья, стараясь не поднимать головы. — И тогда у меня тоже будут условия, — он вопросительно поднял бровь, — Вы не приезжаете ко мне, не вмешиваетесь в мои дела, не требуете исполнения супружеского долга, не следите за мной. И от Ваших денег я отказываюсь. Мне Ваши подачки не нужны.
— Гордая? — он удивленно смотрел на девушку.
— Да, гордая. Мне этот брак не нужен. Но за него спасибо. Теперь я могу распоряжаться своей жизнью по своему усмотрению. И на будущее — если мы встретимся где-нибудь, постарайтесь сделать вид, что мы с вами не знакомы.
— Вот как? — он ухмыльнулся и с каким-то интересом посмотрел на девушку. — Ну что же, я согласен. Закрепим наш уговор письменно или доверимся словесным обещаниям?
— Думаю, мне будет достаточно Вашего слова. А теперь я бы хотела остаться одна. Вряд ли Вы захотите разделить со мной тризну.
— Да, ты права. Я не собираюсь поминать твоего отца.
Мужчина поднялся, не прощаясь, вышел из кабинета. А Софья откинулась на высокую спинку кресла, прикрывая глаза. В душе крутилась обида, боль. Циничные слова уже мужа больно били по ней, она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться. Что она сделала ему, чтобы он так говорил с ней? Разве она должна отвечать за своего отца, который просто продал этому мужчине их титул, в придачу к которому шла никому не нужная девчонка? Неужели у него не хватило чести быть с ней немного вежливым? Разве она напрашивалась в его жены?
— Не плачь, — раздался тихий голос Лидии Ивановны, призрак которой стоял возле стола. — У нас много дел впереди. Этот надменный мужчина еще локти будет кусать, что так поступил с тобой. А пока давай-ка достань документы, о которых я тебе говорила.
Бабушка называла потайные места, откуда Софья достала документы на все оставшееся имущество, которое находилось в Портоленсе. Она увидела и сумму, которая накопилась на ее счете, открытом на ее имя еще ее дедом.
— Это наш с дедом тебе подарок. Пользуйся во благо. И покажи, на что ты способна.
— Не жалко будет продавать этот дом? — спросила Софья у Лидии Ивановны.
— Нет, дорогая. Пусть он уже столько лет принадлежал нашей семье, но поступки Павла опорочили его, испачкали. Теперь всегда, глядя на этот дом, будут говорить — посмотрите, это дом Павла Матевецкого, который проиграл все свое состояние и дочь в придачу. Начни свою жизнь с чистого листа. Я всегда буду рядом и подскажу тебе, как правильно поступить. А сейчас давай-ка попроси Лукерью накрыть тебе ужин. Помянуть Павла все-таки надо. Пусть его душа найдет покой рядом со своей Ангелиной.
Глава 5
Со дня смерти Павла Евгеньевича прошло четыре года. Данила почти не вспоминал о своей жене. Вернее, он прекрасно помнил, что женат, но не стремился увидеться с ней. Постоянным напоминанием о его женитьбе было обручальное кольцо, которое он в моменты глубокой задумчивости крутил на пальце. Снять его было невозможно, неизвестная сила при заключении брака по церковным обрядам никому не давала это сделать. Иногда это нервировало Данилу, но иногда помогало при общении с более настойчивыми девицами, желающими стать его женой, сколько планов «невест» разбил этот простой золотой ободок.
Полученный в результате этого брака титул был очень приятен и сразу поднял их семью в обществе. Его отец и так был богатым купцом, а титул сына дал им огромные шансы. Для них были открыты двери домов титулованных особ, посыпались приглашения на приемы, обеды. Теперь на каретах семьи красовался их новый герб, они вели торговлю по всей Империи, даже имели связи с Портоленсой, откуда везли оливковое масло, вино, Сининтайской Империей, откуда привозили чудесный нежнейший шелк. Их корабли от берегов Мореграда уходили в далекие заморские страны, откуда везли ткани, табак, специи, экзотические товары. Семья Данилы богатела, его отец Илья Васильевич был весьма доволен. Только матушка Дарья Егоровна упрекала сына в том, что он так ни разу не привел к ним в дом жену.
— Матушка, ты же знаешь, что это вынужденный брак. Павел Матевецкий этим браком передал мне титул. Жить с его дочерью я не собираюсь. Она мне совершенно не интересна. И прошу тебя, матушка, не слишком распространяйся среди своих подруг об условиях этого брака, иначе я очень сильно обижусь на тебя.
Общество очень скоро узнало о браке Данилы Белоярцева и дочери Павла Матевецкого, но вот никто не мог вспомнить, как выглядит эта жена. Она никогда до этого появлялась в обществе, ее никогда не видели на приемах, что устраивали Павел и Ангелина в своем доме, у нее не было подруг, она не ходила гулять в общественный городской парк, не заказывала у портних новые платья. Ходили самые невероятные слухи относительно ее внешности, то называли красавицей, то уродиной. В одном и другом случае говорили, что Данила прячет ее от глаз посторонних — в первом случае боится, что украдут девушку из-за ее красоты, во втором — стесняется своей жены из-за ее уродства. Даже Дарья Егоровна, которая знала почти весь высший свет Новограда, у которой было так много подруг, с которыми она любила обсуждать общих знакомых, и то ни разу не видела Софью. Она только знала, что у Павла и Ангелины есть дочь.
— Но как же, Данила, — она смотрела на сына, стараясь не плакать. В последнее время она стала такой сентиментальной, плаксивой, жаловалась на сердце и общую слабость, что сын с отцом старались не огорчать ее, — как же детки? Ведь тебе же будут нужны наследники? Я уже стара и хотела бы увидеть своих внуков, понянчить их.
— Так мне любая женщина готова родить сына, — усмехнулся Данила.
— Но эти дети незаконные! Не хорошо это, имея жену, рожать детей от чужих женщин.
— Мать, не лезь не в свое дело.
Который раз Дарья Егоровна начинала эти разговоры, которые начали раздражать Данилу, и он уже с трудом сдерживался, чтобы не грубить матушке.