Соглашайся... - Виолетта Иванова

— Нет, мне этого мало, — мужчина покачал головой и хищно улыбнулся. — Брак с Вашей дочерью, титул и этот дом.

Снова наступила напряженная тишина. Софья боялась поднять голову, чтобы не видеть самодовольное лицо ее потенциального мужа и бледное лицо отца.

— Хорошо, я согласен, — проговорил наконец Павел Евгеньевич, дернув щекой.

— Тогда завтра встречаемся у моего поверенного и заключаем все сделки.

— А как же венчание? — спросил Павел.

— Вы хотите, чтобы я венчался с Вашей дочерью? — брови мужчины поползли вверх.

— Да, — голос отца звучал высоко, грозясь сорваться. — Это мое условие — брак, заключенный по гражданским и церковным правилам.

Белоярцев снова окинул сидящую в стороне Софью, его губы скривились. Венчание означало только одно — они навсегда останутся супругами. Развод в этом случае невозможен.

— Хорошо. После моего поверенного мы зайдем в церковь. Но после этого Вы больше никогда не сядете за карточный стол. Проигрывать Вам больше нечего. И постарайтесь освободить этот дом от своего присутствия.

И без того бледное лицо Павла побледнело еще больше, до синевы, на висках появились капельки пота.

— Я согласен.

— Тогда на сегодня я прощаюсь с Вами, — мужчина резким слитным движением, словно хищник, поднялся со своего места, повернулся к Софье. — Думаю, в Вашем гардеробе найдется хоть одно светлое платье?

В его голосе было столько язвительности, что на ее бледном лице вспыхнул румянец гнева.

— У нас траур, — тихо проговорила она. Матушка умерла две недели назад.

Белоярцев скривился.

— Ну тогда наденьте что-нибудь посветлее, чем это Ваше, — он кивнул головой на нее.

Софья только кивнула головой.

— Не провожайте, — сказал Белоярцев пренебрежительным тоном. — Завтра я жду вас обоих к десяти часам у своего поверенного. Думаю, что вы не рассчитываете на шикарную свадьбу? Будет достаточно, если мы выпьем по бокалу вина после церкви в кофейне неподалеку.

Софья еще крепче стиснула в руке платок, казалось, еще немного, и хрупкое кружево разлетится в лохмотья. Павел Евгеньевич поднялся, склонил голову.

— Да, и подготовьте все документы заранее, чтобы мы не задерживались, — лениво проговорил Белоярцев и направился к двери.

Павел пошел следом за ним. А Софья сидела на кресле с прямой спиной, стиснутыми в кулаки руками и по ее щекам текли слезы.

— Не плачь, Софьюшка, — раздался рядом голос призрачной дамы. — Возможно, это единственный выход — выйти замуж за Белоярцева, чтобы не стыдиться за своего отца. А на счет этого дома у меня есть неприятный сюрприз для твоего отца. Поднимайся и иди в свою комнату. Там я скажу, что делать.

Софья поднялась, шатающейся походкой на слабых ногах, направилась к себе. Ее увидела вышедшая из-за угла Лукерья.

— Хозяюшка, да что же ты, — она подбежала к девушке, подставила свою руку, — держись, а то упадешь без сил.

Служанка довела ее до комнаты, помогла переодеться в домашнее платье.

— Я сейчас тебе поесть принесу, — сказала Лукерья.

— Спасибо, — улыбнулась Софья, у которой совершенно не осталось сил.

Когда женщина вышла, возле девушки возник легкий светящийся туман, соткался в призрачную фигуру.

— В твоем туалетном столике есть потайной отсек. Я там в свое время спрятала все свои важные бумаги. Я знала, что после моей смерти твой отец будет искать их, перевернет весь кабинет и мои комнаты, а у тебя искать не будет. Там мои документы на этот дом. Он принадлежит тебе, а не отцу. Потом я укажу тебе еще одно место, где лежат другие бумаги. А сейчас тебе надо поесть и лечь отдыхать. Завтра тебе понадобятся силы.

— Спасибо Вам, Лидия Ивановна, — тихо поблагодарила Софья.

— Называй меня бабушкой, мне будет очень приятно.

И призрачная рука приобняла девушку, от чего на ее душе стало спокойно. После ужина, что принесла ей Лукерья, Софья выбрала себе на завтра платье светло-серого тяжелого шелка, подобрала к нему черную шляпку с вуалью. Почему-то хотелось скрыть от всех свое лицо, чтобы никто не видел ее слез. Потом она достала из потайного отсека в своем туалетном столике кожаную папку с бумагами. Здесь были завещания деда, завещание Лидии Ивановны, какие-то еще документы. Но главным был документ, которым бабуля еще при своей жизни передавала дом, в котором сейчас жили Софья и Павел, в собственность внучки. Были еще документы на деревни и какие-то предприятия.

— На это все можешь махнуть рукой. Твой отец это все проиграл в карты. Возвращать их сейчас не имеет смысла, там уже давно другие хозяева. Остался только этот дом и участок под него, — с грустью проговорил призрак бабушки. — Он тогда долго искал мое завещание, но так и не нашел. Наверное, поэтому еще не продал дом, знал, что не имеет на него прав.

— А если он потребует его вернуть? — спросила Софья.

— Ты же слышала, что Белоярцев хочет получить этот дом в качестве твоего приданого.

— А он сможет распоряжаться этим домом?

— Нет, дорогая, — бабушка усмехнулась. — Если бы этот дом перешел твоему отцу, и он отдал его в качестве приданого, то да, твой будущий муж мог бы им распоряжаться. А так это твое имущество, и только ты можешь решать, что с ним делать.

— Как все это… трудно и больно, — тихо проговорила Софья. — Почему они так со своей дочерью?

— Ангелина всегда была избалованной, вздорной и капризной. Она из обнищавшего рода, перебравшегося из Скальдланда сюда полвека назад. Выходя замуж за твоего отца, думала, что будет купаться в роскоши. А Павел всегда был напыщенным индюком, никогда не хотел делать то, что ему говорили мы. Он даже со службы ушел, когда умер его отец, чтобы проводить время в праздности. А Ангелина была только этому рада. Они были достойной парой. Хорошо, мы с твоим дедом сразу поняли, что она из себя представляет и закрыли половину своих счетов, убрали документы на наши владения в Портоленсе подальше, и не сообщали о том, что открыли там на твое имя счет в банке, когда ты родилась. Иначе они бы с твоим отцом все пустили на балы и наряды.

— А