Соглашайся... - Виолетта Иванова

Глава 4

Рано утром Софью разбудила взволнованная и суетливая Лукерья, которая помогла девушке умыться и нарядиться в ее «свадебное» платье, сделала ей какую-то замысловатую прическу, которую все равно пришлось прятать под шляпку с вуалью. Служанка суетилась возле девушки, утирала слезы и причитала. А Софья стояла и грустно улыбалась, разглядывая свое бледное осунувшееся лицо в зеркало. Все-таки ей повезло с Лукерьей и ее семьей — мужем Прокопом и сыном десятилетним, но очень шустрым и сообразительным Ивашкой, которые единственные остались в этом громадном доме после того, как Павел Евгеньевич проиграл все, что можно. Идти им было некуда, поэтому и остались здесь работать за крышу над головой. С разрешения хозяина Прокоп, пока не был нужен в доме, занимался извозом, предварительно сняв с возка все украшения и гербы семьи Матевецких. На эти крохи практически жили все в доме. Когда вчера вечером об этом узнала Софья, она думала, что провалится сквозь пол из-за стыла за своего отца, который продолжал разыгрывать из себя достойного графа и смотреть на всех свысока. Он ни разу не спросил у Лукерьи, кто и на какие деньги покупает продукты, из которых каждый день ему готовят еду.

— Ты готова? — к ней зашел отец, одетый в свой парадный поношенный сюртук.

— Готова, отец, — Софья подняла голову.

Она взяла со стола папку.

— Что это? — спросил мужчина.

— Это мне оставила бабушка перед своей смертью. Просила взять с собой, когда буду заключать брачный договор.

Мужчина хмыкнул, развернулся и направился на выход. В холле Софья задержалась, пока Лукерья накидывала ей на плечи теплую накидку. Пусть сегодня не было дождя, но ветер задувал с севера, гнал по небу низкие тучи, было довольно прохладно.

Единственный экипаж, что остался у Павла Евгеньевича, их уже поджидал у крыльца. Сидящий на козлах Прокоп, который в доме был и слугой, и конюхом, и истопником после того, как Павел уволил почти всех слуг, помог Софье подняться в экипаж. Она ехала и с интересом всматривалась в проплывавшие мимо дома. Город чем-то напоминал ей Санкт-Петербург, который изображали на старинных гравюрах. Колеса кареты подпрыгивали на брусчатке мостовой. По узким тротуарам не торопясь прогуливались прохожие. Во многих домах на первых этажах были устроены торговые лавки, кофейни, ресторации, мастерские.

Ехать оказалось совсем недолго. Минут через десять их экипаж остановился у двухэтажного дома, возле которого уже стояла карета Белоярцева. Сам Данила Ильич стоял возле входа в дом, где, как поняла Софья, находился его поверенный.

— Готовы? — с нетерпением спросил Белоярцев, оглядывая невзрачный наряд своей будущей жены. Его красивые губы скривились в пренебрежительной улыбке.

— Готовы, — ответил Павел Евгеньевич, помогая дочери выйти из экипажа.

«Он даже руку тебе не подал, — расстроилась Лидия Ивановна, которая невидимой тенью следовала рядом с Софьей. — Не забудь подать им документы на дом. Пусть Павел захлебнется злостью».

Софья чуть улыбнулась на слова бабушки и проследовала за отцом и женихом в приемную к поверенному. Тут их встретил секретарь, который быстро провел всю компанию в большой кабинет, обставленный с большим вкусом. Из-за большого стола им навстречу поднялся мужчина лет сорока, поклонился и поздоровался.

— Думаю, что никому не надо напоминать, для чего мы здесь собрались? — спросил Белоярцев.

— Не надо, — Павел поджал губы, а Софья скромно отошла подальше от отца.

— Хорошо, — сказал поверенный. — Прошу, садитесь.

Мужчины заняли два стула, стоящие перед столом. Софья осталась стоять, ей даже никто не предложил сесть. Она глубоко вздохнула, прижимая к груди папку.

— Документы уже готовы, — сказал поверенный, — протягивая Белоярцеву и Матевецкому по несколько листов. — Здесь указано, что Вы, Данила Ильич, берете в жены девицу Софью Павловну Матевецкую, за это получаете титул графа и в приданое к ней дом, где она сейчас проживает со своим отцом. Ознакомьтесь.

Павел и Белоярцев взяли свои комплекты документов, стали читать. Софья переступила с ноги на ногу, тихо кашлянула.

— Позвольте показать Вам кое-какие документы, — сказала она. Поверенный вопросительно посмотрел на нее. Она положила перед ним несколько листов, которые достала из папки. — Эти бумаги указывают на то, что дом, о котором идет речь, принадлежит мне по праву договора дарения от имени моей бабушки Лидии Ивановна Матевецкой, совершенного еще при ее жизни, и не может служить предметом торга.

Павел резко повернулся к ней. Столько было злости в его взгляде, что Софья невольно сделала от него шаг в сторону.

— Где ты их взяла? — в его голосе звучала угроза.

— Что это? — спросил Белоярцев, отвлекаясь от чтения.

— Это, — поверенный быстро просмотрел протянутые ему документы, — дарственная от имени Лидии Ивановны Матевецкой на дом, согласно которой этот дом принадлежит ее внучке Софье Павловне. Все оформлено в соответствии с законом и не вызывает сомнений.

Белоярцев на мгновение уставился на Павла, а потом громко рассмеялся.

— Так Вы еще ставили на кон имущество, которое Вам не принадлежало? Весьма мило, дорогой мой друг.

Он снова рассмеялся.

Отец сидел бледный и смотрел на дочь так, словно был готов вцепиться ей в горло своими руками прямо здесь.

— Ладно, — Белоярцев рассмеялся, вытер выступившие на глазах слезы, — не волнуйтесь, я женюсь на Вашей дочери. Пусть этот дом остается ей. Мне будет достаточно титула.

Павел с силой сжимал кулаки, а Софья обмирала от страха.

— Подготовьте документы с учетом этих бумаг, — сказал Белоярцев поверенному. — Мы подождем. Надеюсь, никаких проблем с титулом не возникнет?

— Нет, — резко ответил Павел, протягивая ему папку, которая лежала у него на коленях.

— Вот и хорошо.

Около получаса поверенный составлял новые документы, которые Павел поспешил подписать одним из первых. Потом к столу поверенного поднялся Белоярцев, лениво махнул пером, подписался, протянул перо Софье, которая