Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Она улыбнулась.
— Поля, — сказала Алёна, и голос её дрогнул, — даже не думай, что мы тебя оставим! Как только немного разгребёмся с самыми неотложными проблемами, но сразу заберём тебя к себе! Сначала в Италию, потом в Москву. Ты мне почти мама, а Савве ты — любимая бабушка. Куда же мы без тебя?
— Это даже не обсуждается, — подтвердил Макс.
Полина замерла, и Алёна увидела, как задрожали её ресницы.
— Да я..., — начала она и запнулась. — Да я за вами хоть на край света, Алёнка. Ты же знаешь.
Вересов достал из кармана визитку и положил на стол.
— Это мой юрист, — сказал он. — Он предупреждён, ждёт вашего звонка и поможет быстро провести сделки с домом и квартирой. Деньги переводите на свой счёт...
Полина дёрнулась, но он остановил её жестом.
— Не спорьте, это тоже не обсуждается! А после совершения сделки вы очень меня выручите, если согласитесь пожить у нас в «Раздорах». С переездом помогут мои люди, там полностью готовый дом — комфортный и благоустроенный. Дважды в неделю приезжает клининг, каждый день приходит садовник, он же дворник и подсобный рабочий. Доставка продуктов — надо только отметить, что хотите, и за час всё привезут на дом — и не только продукты, а вообще всё, что пожелаете. Посёлок тихий и безопасный, соседи — приличные люди.
— Но зачем? Я могу у Любочки...
— Полина Григорьевна, — Макс добавил в голос бархатных ноток, — мы уезжаем на пару месяцев точно и мне не на кого оставить дом. Мама едет с нами, отец остаётся, но у них с матерью своей недвижимости хватает — ему бы за ней усмотреть. Плюс на нём останется весь бизнес. В общем, никак. А постороннего человека я селить не хочу. Вы бы очень нас с Алёной выручили...
И замолчал, давая ей возможность осмыслить сказанное и принять решение.
Полина смотрела на визитку, потом на него, потом снова на визитку. А потом вдруг всхлипнула, встала из-за стола и обняла их обоих.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам, родные! Конечно, я перееду в Раздоры и присмотрю за домом, за клинингом и садовником. Я за вами хоть в Италию, хоть в Гренландию, только позовите — ближе вас с Савушкой у меня, Алён, никого нет!
Когда она снова села, лицо у неё было уже другое — спокойное и деловое, как у человека, который всё решил.
— Кстати, у меня тоже есть новости — Головина сняли.
Алёна замерла.
— Как сняли?
— А вот так. В больницу приехала проверка — не из области, а выше, много выше. И нашли у него всё сразу: приписки, взятки, а ещё…, — она понизила голос, — выяснилось, что главврач шантажом принуждал молоденьких медсестёр к близости. Представляешь?
— Господи..., — выдохнула Алёна.
— Едва не сел, — продолжила Полина. — Заплатил огромный штраф, получил условный срок и запрет пять лет занимать руководящие должности. Теперь на улице не показывается — люди говорят, от стыда прячется. И поделом!
Алёна слушала и не могла поверить. Столько лет этот человек чувствовал себя хозяином положения — хамоватый, самоуверенный, привыкший, что ему всё сходит с рук.
— Ну надо же, — пробормотала она. — Справедливость всё-таки есть.
Максимилиан, сидевший рядом, промолчал. Только чуть улыбнулся — уголком губ, едва заметно — и сделал глоток чая.
— Тётя Поля, я возьму ещё пирога? Ну очень вкусно, не оторваться!
Глава 51
После Заозёрска они вернулись в Москву и на следующий же день подали документы на загранпаспорта для Саввы и Алёны. Чтобы дело шло веселее, Вересов-старший подключил свои связи, Соболев — свои.
В самые кратчайшие сроки паспорта были готовы, с визами тоже всё прошло без неприятных сюрпризов.
А потом настало время отъезда.
Алёна вспоминала тот день по кусочкам — как вспоминают что-то, что происходило будто не с тобой, а с кем-то другим. Слишком быстро, страшно и почему-то похоже на спектакль, в котором она играла главную роль, но не знала всех реплик.
Максимилиан уехал утром в Москву, в офис — как происходило в любой другой будний день. Жена проводила его только до двери — узнав про повышенный интерес соседки, она решила несколько дней до отъезда поменьше показываться на улице.
— Пиши мне, хорошо? Мини-отчёты — как вы, что вы. А то я совсем изведусь, — пробормотал Макс, обнимая Алёну. — Увидимся в аэропорту.
И уехал. А она осталась — с Саввой, с Верой Николаевной и с домом, который вдруг стал слишком большим и тихим.
Весь день они переписывались.
Никто не знал её нового номера, никто не заглядывал ему через плечо, и супруги могли позволить себе короткие сообщения.
«В терминале», — пришло около полуночи.
Она сидела на кухне с чашкой остывшего чая и смотрела на экран, пока не поняла, что не дышит.
«Прошёл регистрацию».
Выдохнула.
«В накопителе».
А потом — долгая пауза, и она уже начала нервничать, когда телефон снова завибрировал: «Вышел. Еду в отель».
Шпионский триллер, не иначе!
Разумеется, всё это из-за соблюдения мер безопасности, а не из-за желания пощекотать нервы.
Подозревая, что Мейеры могли приставить наблюдение, Максимилиан совместно с Соболевым разработал план эвакуации. Согласно ему, Макс утром, как обычно, уехал в офис и провёл день на рабочем месте. Поздно вечером, почти ночью, отправился в Шереметьево, прошёл регистрацию, сдал багаж — набитый чем попало небольшой чемодан — и очутился в накопителе. А потом — по предварительной договорённости, опять же воспользовавшись связями Соболева — сотрудник авиакомпании вывел его через служебный коридор на другую сторону здания. Там Вересов сел в заранее подготовленную машину и уехал в отель, в снятый на чужое имя номер.
Все детали этого мероприятия Алёна узнала позже, уже в Италии.
И им с Саввой тоже пришлось поизображать агентов под прикрытием.
На следующий день утро началось в пять.
Газель с логотипом известной пекарни приехала в «Раздоры» ровно в половине шестого — как всегда, потому что пекарня обслуживала посёлок уже много лет, и её приезд ни у кого не вызывал ни удивления, ни вопросов. Охрана на въезде даже не стала проверять документы: водитель был знакомый, машина — узнаваемая, маршрут и время — привычные.
Быстро выполнив «обязательную программу», то есть доставив выпечку по адресам, машина притормозила у дома Вересова. Водитель вышел, открыл задние дверцы, потом поднял капот и занялся