Важнее слов - Миа Шеридан

В его глазах закипело гневное недоумение, но он смог побороть его и вместо этого натянуто ухмыльнулся.

– А ты и не говорил мне, Ларри, что он такой забавный.

Ларри уже собирался ответить, но я его остановил.

– О, я вовсе не шутил, Андерс. От твоего костюма меня тянет блевать.

– Господи, Каллен, – пробормотал Ларри.

– Так вот, Каллен, – быстро вмешался помощник Андерса, заговорив боязливым тоном и явно пытаясь увести разговор в другую сторону. Он явно боялся, что моя стычка с его мудаком-боссом могла зайти не туда. – Я слышал, ты пишешь саундтрек для «Открывая Харта»?

В животе у меня похолодело, и все же я перевел взгляд с озлобленного лица Андерса и посмотрел на его нервного ассистента. Я улыбнулся.

– Все так, пишу.

Он расправил плечи и издал удивленный возглас.

– Я просто обожаю Марлона МакДэртмоута. – Это была главная звезда фильма. – И как успехи?

Я выпил еще.

– Отлично. Примерно половина уже готова.

Ложь далась мне легко, ведь я хотел, чтобы она была правдой. Может, эта ложь теперь будет висеть надо мной дамокловым мечом и я стану двигаться побыстрее. Как будто таких мечей уже не висело предостаточно.

– Каллен, это здорово! Но почему ты мне об этом не рассказал? – спросил Ларри.

Я натужно улыбнулся, приканчивая свое шампанское и смотря, где бы раздобыть еще.

Когда мы виделись в последний раз, я попросил Ларри выторговать у студии небольшую отсрочку и рассказал ему, что у меня случился период писательского ступора. Это было огромное, мать его, приукрашивание ситуации.

– Не хотел сглазить, – я схватил еще бокал с подноса, который проносили мимо.

– У вас, художников, есть куча нелепых суеверий, – засмеялся Андерс.

Нелепых.

Нелепых.

Ты ни на что не годен. Ты просто нелепое посмешище.

Меня бросило в жар, и в комнате вдруг стало трудно дышать. Я расслабил галстук. Мне нужно было уйти подальше от этих людей.

– Раз вы думаете, что кого-то заботит ваше бесценное мнение, то вы куда более нелепый.

Не дав ему времени ответить, я направился в бар.

Спустя двадцать минут и еще два стакана выпивки мне наконец-то стало получше, появилось приятное онемение. Тогда же ко мне подошел Ларри и оперся о барную стойку.

– У амплуа капризного художника тоже есть свои границы. Тебе нужно завязывать с алкоголем. Из-за него ты становишься просто говнюком.

– Я был говнюком до того, как стал пить, Ларри. И я ненавижу критиков, – сказал я, с трудом связывая слова. – И особенно таких, как он.

– Никто не любит критиков, Каллен. Но они необходимое зло. И может, ты и был тем еще мудаком раньше, но у тебя хватало ума не оскорблять людей, которые могут начать писать разгромные рецензии о твоих новых работах и которые так закусят удила, что прекратят это делать, только когда грянет второе пришествие. Тебе этот парень, может, и не нравится, но люди-то его слушают. Закончится тем, что из-за тебя мы оба останемся без денег. Что с тобой творится?

Я прикрыл глаза и вздохнул. Он был прав. Андерс был тот еще кретин, но от того, что я его оскорбил, никому не сделалось лучше. Зато я приобрел врага. Да, этот враг носил цветастый галстук и не надевал носков, но он все еще был враг. Я поставил выпивку на стойку и повернулся к Ларри.

– Давай начистоту. То, что я сказал по поводу саундтрека к «Открывая Ханта», – не совсем правда.

– И сколько же ты в таком случае написал? – нахмурился Ларри.

– Не очень много. Я надеялся, что к этому моменту будет больше. Я не написал ничего.

Ларри сжал губы и вздохнул перед тем, как пригубить еще выпивки.

– Послушай, Каллен, – сказал он. – Почему бы тебе не отправиться в отпуск? Отправляйся на какой-нибудь тропический остров и приведи там себя в порядок. Стоит тебе только немного расслабиться, перестать испытывать стресс, как писательский блок тут же пройдет.

Я хотел ему верить. Правда хотел. Но я боялся обнадеживать себя. И все же…

– На тропический остров, говоришь… – пробормотал я.

– Конечно. А еще лучше отправляйся обратно во Францию. Мы пробыли там всего три дня, когда приезжали на церемонию награждения, и ты жаловался, что не успел все посмотреть. Поезжай на Ривьеру, это роскошное и красивое место, там отдыхают все те, кто задает тон в высшем свете. Мы могли бы присоединиться к тебе на недельку, дав тебе сначала отдохнуть две недели одному. Мы с Аннетт уже бывали там, но всегда рады туда вернуться.

– Я никогда еще не отдыхал один.

Ларри вздохнул.

– Возьми с собой друга. Только пусть это будет не девушка или кто-то, кто будет тебя отвлекать.

Друг. Единственный, кого я считал своим другом, был Ник, а с ним мы не общались уже два месяца. Но, может, он простит меня, если я позову его в путешествие во Францию, за которое ему не придется платить ни цента.

Когда я в последний раз был в отпуске? Я подумал, что большинству людей моя жизнь представлялась постоянным отдыхом, нескончаемой чередой вечеринок. Они думали, я мог делать что захочу. Проблема в том, что такой образ жизни потерял для меня свою привлекательность. Что когда-то приносило радость, теперь оставляло с чувством пустоты внутри. Я так ненавидел притворяться. Меня все это страшно достало. И, господи, я точно не хотел, чтобы Ларри и его липнущая ко мне жена отправились вместе со мной.

Франция.

Залитое звездным светом патио.

Невинные глаза и ангельские поцелуи.

Может быть, я все же заскочу в Париж.

Это была совсем неплохая идея. Я кивнул.

– Знаешь, я думаю, я тебя послушаю, Ларри.

– Давно пора, черт тебя дери.

Глава 4. Джессика

В офисе не было окон, он был маленький, душный, и три его стены были заставлены книжными полками, которые ломились от книг. Пыльные тома в твердых обложках захламляли все вокруг, несколько стопок лежало и на полу. Я села в шатающееся кресло, что стояло перед столом, сжав колени и сложив на них руки. Я старалась поменьше двигаться, чтобы не обрушить тут все.

Дверь заскрипела и открылась, я обернулась и поднялась навстречу входящему, улыбаясь. Пожилой мужчина жестом дал понять, что вставать не нужно. Он переступил через несколько книжных стопок и обошел большой резной стол.

– Мадам Кресвелл, – он протянул мне руку, и я ее пожала, – рад с вами познакомиться. Я доктор Моро. Я благодарен вам, что вы так быстро смогли нас посетить.

– Спасибо вам, доктор Моро. Я