Влюбись в меня. Это приказ - Елена Волкова

— Бойков, Ярычев и Зверев. Лучшие результаты по боевому самбо. Их смотри в первую очередь, но ты же понимаешь, что… — привычная информация глохнет.

Мгм. Понимаю. Могут не пойти.

Гулкие шаги раздаются по коридору. Идем по разные стороны от руководства. Я задаю вопросы про бойцов. Точнее про предполагаемых ребят выпускников. Коротко внимаю информации одновременно пролистывая папку с данными парней.

Уходить мне первым и это чертовски задевает. Меня вообще все задевает, что Ланы касается. Даже когда она просто удалится в другое крыло работать.

Под кран бы. Залить башку ледяной водой. Хоть чуть остудиться. Надо учиться отпускать.

Нина, мать ее, Андреевна здесь. Прилетела стервятница. По-другому не назвать. Я никогда не делал ставки на отца, никогда не лез в глаза и ничего не просил. Он сам давал то, что считал нужным. А я уже решал брать или нет. Кстати, пользовался немногим.

Деньги отрицал в корне, предпочитал зарабатывать самостоятельно. Подаренную квартиру тоже проигнорил. Сам купил, что захотел. А вот помощь при поступлении в академию принял. И еще помощь для матери принял, когда нужна была операция. Не смог по финансам вытянуть. Курсач зеленый, возможности нулевые.

Но Нинель и это вымораживало. Бастард не заслуживает ничего. Показывала всем видом. Сама звонила и напоминала кто я и что. Курсачом был — слушал. А потом… потом послал. Не в прямую, фигурально. Достала! С того момента мы в состоянии холодной войны. То есть она со мной, не я. Мне наплевать. Давно живу лишь свою жизнь. В чужие не суюсь.

И класть бы на нее, но Лана попадает под удар. Это единственный повод, почему о Нинель в принципе вспоминаю.

— Вам сюда, Светлана, — останавливаемся.

Лана кивает. Она взволнована и сосредоточена. Успокоил ее, но все равно волнуется. Коротко взглянув, уходит. Провожаю любимую взглядом.

— Идем, — торопит в зал Харченко.

Захожу, тихо присаживаюсь на скамью. Сразу вычисляю тройку.

Тренер стоит чуть дальше. Ставит в спарринги.

Определив пару, ловит меня в фокус. Спиной вперед идет. Не глядя, подает руку.

— Здорово, Саш. Приехал бойцов сманивать?

— Привет, Слав, — пожимаю. — Как всегда. Нужны лучшие воины, сам знаешь.

— Знаю, — кивает. — Верютин, — резко, — руку не отдавай, баран. На болевой. Болевой сказал! Не давай! Уходи!

Тот самый Верютин, проморгав момент, руку все же отдает. Пара хлопков по мату. На ковер заходят следующие. Слава, извинившись, уходит к пацанам. Я смотрю в другую сторону. Вычисляю годных.

Тройка стоит самая спокойная. Профессионально спокойно разминается. Затягивают самбовки. Пристально следят за возней на ковре. Один из них залипает особо. Здоровый какой лоб.

— Ярычев, — показывает тренер на ковер.

Хрустнув шеей, безмятежно идет. Ровно шагает, уверенно. Стягиваю куртку. Остаюсь в одной футболке. Снимаю обувь.

— Слав, — тренер оборачивается, — я с ним.

Пожимает плечами.

Ярычев бровью не ведет. Понимает, что по массе и возможностям обхожу, но они меня не первый раз видят, поэтому нормально. Тут принято приезжать таким, как мы и приглашать. Курсачи знают. Идут немногие. Всем охота в теплые кабинеты, но особо борзых мы забираем. Обещаем и в целом обещания свои выполняем.

— Перчатки, — бросает Слава.

Ловлю. Надеваю обрезные.

— Не зассышь? — драконю.

Молчит. Лишь зрачки чуть дергаются.

— Ярычев, — толкаю грубо его перчатки. — Я тебя нежно повалю. Не поломаю, — вывожу на эмоции. — Как там памперс не пора менять?

Слава молчит. Он мои методы знает.

Самый страшный враг в нашей работе — гребаные эмоции.

Буреем сейчас, прокалываемся. То Макс нахероебит, то я. Но у нас в анамнезе много нервишек попорчено, иногда не вывозишь. В оправдание: знаем, где психануть можно, а где нельзя. Морду поломать гандону — это пожалуйста, а когда по горячему шаришься, там сломанная эмоция — прямая линия к смерти. Так что крепкие пацанята нужны, а там подрихтуем.

— Я без него хожу, — ровным голосом выдает. — И Вам советую.

Гля, ты борзота! Какой, а? Иди ж, обниму за геройство. Мне приятно, что борзеет. В ответ авторитетно прищуриваюсь, строю грозную мину.

— Бой!

Налетает молодой резво. Выбивает двоечку сразу. Ухожу в глухую защиту. Хочу понять предел. В ход идут ноги. Ощутимо заряжает по бедру. Внутренний не пропускаю, по внешке оттяжка нормальная. Танцую с ним на татами.

Дыхалочка ровненькая. Сосредоточен. Несмотря на затянувшееся время, взгляд внимательный. Выматываю постепенно. Чуть расслабляется, ловлю момент, подсекаю. Ярычев летит на мат. Захватываю руку, по классике на болевой тащу.

— Выворачивайся, — командую.

Пыхтит. Чуть нажимаю. Сцепив зубы, пытается выйти. Ему сейчас очень больно. Не сдается.

— Ян! Давай, че ты! — орут пацаны.

— Выкручивай! Выкручивай!

— Ярычев, ну на хрена расслабился, — сокрушенно.

Напрягает все жилы и понимаю, что сейчас дурак себе руку сломает, но по мату не ударит. Выпускаю.

Даю знак Славе. Сам все скажу.

— Иди сюда, — стираю пот со лба. Ярычев садится ближе. Вот сейчас вижу, как таращит его. Бесится. Успокаивающе толкаю в плечо. Шипит. Мгм. Знаю, что больно. — Никогда не отпускай ситуацию. Не расслабляйся. Даже когда закончил, контролируй. Понял? Смотри в чем ошибка.

Рассказываю, подробно повторяя приемы. Говорим о каждом. О возможности, о развитии предполагаемых действий, о том, как надо закрыть тылы несколькими вариантами. Обсуждаем как выходить из болевых, что делать с удушающими. Когда заканчиваю, рядом сидят еще двое. Бойков и Зверев.

— С нами попробуете? — просят.

Встаю.

Попробую. Затем и приехал.

Отрабатываем с парнями. Часа два с ним вожусь. Понимаю, что если вербану этих, то не зря приехал. Конечно, с ними пахать и пахать еще, но парни реально перспективные.

— Завтра продолжим. К часу анкетирование.

— Хорошо, — соглашаются.

Пожав руки мужикам, зову Славу. Анкетирование как раз на тренировку приходится. Хочу попросить перенести.

Весь мокрый выхожу из зала. Футболку бы сменить.

Иду в тренерскую, где оставил свою сумку. Стаскиваю мокрое и роюсь в поисках. Какого-то черта все перевернутое. Наскоро ополоснувшись под краном, вытираюсь насухо.

— Какие мужчины у нас тут появились.

Оборачиваюсь.

— Добрый день, — киваю фигуристой девушке в наряде стервы секретарши.

Не стесняясь, значимо поправляя очки в красной оправе, рассматривает. Натягиваю футболку.

— М-да. Жаль. Такое тело и под одежду.

Че началось-то опять?

В аудитории тишина. Все заняты. Тест очень сложный, но в принципе реальный. Главное, собраться и сделать.

Списать неоткуда, так что со спокойной душой выхожу в курилку. Вспомнила, что курю иногда. Стащила в машине у Булатова сигарету. Поступаю неправильно, мое дело сейчас сидеть с курсачами, но я не могу.

Колотит что-то.

— Ну здравствуй, сноха