Беглая жена бандита - Даша Черничная

Вот тебе и бабуля-божий одуванчик.

Следующие пятнадцать минут я ищу в доме ключи от машины Виты, отказываясь признавать тот факт, что она увезла их с собой. Нет, Витка, конечно, знатная коза, но чтобы такую подставу мне организовать — это что-то новенькое.

Но для нее наверняка не секрет, что беспризорное детство научило меня многому, в том числе и завести тачку без ключа.

Я выдергиваю провода и приближаю их друг к другу. Колымага заводится далеко не с первого раза, но думаю, дело не в том, что я делаю это, скажем так, нестандартным способом, а в том, что у Виты красное лакированное ведро, а не автомобиль.

— Как ты вообще на нем ездила, Вита? Это ж самоубийство, — бормочу себе под нос и сажусь за руль, выезжаю на шоссе, чувствуя себя муравьем на гоночной трассе. Бешусь, но еду.

Когда мой телефон начинает сыпать сообщениями, я понимаю, что поймал сеть, поэтому захожу в приложение тачки. Я мог подумать, что моя машина где угодно, но только не около ментовки!

— Нормально, — бормочу и меняю маршрут.

Я полагаю, что Вита далеко уехать не могла, и мне очень интересно, за что ее задержали. И вообще как осмелились? На тачке номера непростые, трогать ее не должны.

— Во что же ты вляпалась, бедовая моя? — спрашиваю у самого себя и прибавляю газа в этом табурете на колесиках, а у самого начинает подгорать от страха.

Что там за менты? Это в Москве я мог выйти практически на любого мента, а тут владения не мои.

Приходится звонить Жданову.

— Савелий, привет, — начинаю, но меня грубо обрывают.

— О, бля, какие люди пожаловали да сами позвонили. Как тебе вообще дали позвонить из обезьянника?

— Савва, ты что-то попутал, очевидно, — я нахожусь на грани того, чтобы послать Жданова. — Не объяснишь мне, какого хера моя тачка стоит у ментовки какой-то деревни?

— Твоя тачка стоит у ментовки, — задумчиво повторяет Савва. — А ты где?

— А я еду в эту самую ментовку, — психую, потому что разговор какой-то бредовый выходит.

— Так, — Жданов резко подбирается. — Ты едешь в ментовку. А кого тогда менты остановили? Кто был за рулем твоей тачки?

— У тебя много вариантов? Савелий, какого хера происходит и где, блять, Вита?!

Жданов откашливается.

— Судя по всему, в ментовке… Сидит.

Шумно выдыхаю и качаю головой. Как она одна четыре года прожила и приключений на свою задницу не нашла? Ведь очевидно, что проблемы любят Виту, а Вита любит их.

— Свят, ты только не заводись, — более сдержанно начинает Жданов.

— Охренительное предупреждение, Ждан. Что вы сделали? — я давлю педаль газа в пол, тачка нихера не едет, и это выводит меня из себя еще сильнее.

— Мы дали ориентировку на твою тачку.

— Вы охуели?

— А ты что хотел, Свят? — вспыхивает Савва. — Вита пропала, ты тоже. Нам что, сложа руки сидеть, пока ты ее там прикончишь?

— Я не понял, за что Вита сидит в ментовке.

— За похищение, — стонет. — Себя же. Потому что я ментам сказал, что за рулем тачки с твоими номерами похититель. Мне позвонили часов шесть назад и отчитались, что нарушителя поймали.

Я чувствую, что есть продолжение.

— Так, и?.. — подгоняю его.

— И я сказал ментам не давать задержанному телефон.

— Ты нормальный?

Ждан тяжело и очевидно виновато вздыхает.

— Я думал, это ты, Свят.

Вита

— Ты меня вытащишь отсюда или так и будешь пялиться? — смотрю на Свята через решетку и даже нахожу в себе силы огрызнуться.

Знаю ли я, что как бы я ни кусалась, он все равно меня вытащит, не оставит тут, среди вшей, алкашей и еще один бог знает кого?

Стервозная часть меня знает, что сегодня я уйду из отделения полиции, — потому что Святослав вытащит меня.

Исаев подходит к моей камере вплотную и опирается рукой о железо клетки, проходится по мне взглядом, который буквально говорит о том, какая я дура и вообще чокнутая.

— У меня дежавю, Калинина. А у тебя нет? — Исаев говорит медленно, будто выпускать меня и вовсе не спешит.

— Хочешь поболтать? — я продолжаю сидеть на деревянной лавке, от которой у меня порядком болит задница, но вида, что счастлива видеть Свята, не подаю.

— Я никуда не тороплюсь, — дергает он уголком губ. — А ты?

Легко обвожу пространство рукой, игнорируются скованные конечности.

— Да мне тоже некуда торопиться. У меня тут погляди — считай, отель пять звезд, олл инклюзив. А ты вообще какими тут судьбами, Святослав?

У Исаева дергаются ноздри, что означает, что он зол, но борется с собой.

— А я проснулся днем, думал, вернусь в город, а машины моей нет. Не расскажешь, как так вышло, что моя машина пропала у меня из-под носа?

Опираюсь спиной о стену, чтобы хоть немного перенести вес и снять нагрузку с ног, которые, по ощущениям, с минуты на минуту начнет сводить судорогами.

— Все же просто, Святослав. Я проснулась, а ты спал. Вот я и не решилась тебя будить. Подумала, устал человек, выспаться ему надо.

— Какая потрясающая… забота, — он выплевывает это слово, будто оно значит что-то очень нехорошее.

— Я знала, ты оценишь, — улыбаюсь Святу миленькой улыбкой. — Кстати, не объяснишь мне, что, собственно, происходит?

— Ты же умная девочка, Вита, — хмыкает. — Твои слишком подозрительные друзья не смогли выйти с тобой на связь, потом не смогли выйти на связь со мной. Жданов воспользовался знакомствами в полиции, и там накатали на меня и мою тачку ориентировку, мол, я тебя похитил.

Что ж, примерно так я и подумала.

Исаев смотрит на меня несколько секунд, затем демонстративно переводит взгляд на часы и говорит:

— Ну, мне пора, Виталина. Вопросы, понимаешь ли, сами себя не решат.

Машет мне рукой и… уходит!

Моя резиновая улыбка приклеивается к лицу, и я, забывая про шок от происходящего и приходя в себя окончательно, кричу:

— Эй, ты не можешь меня так просто бросить тут!

Свят останавливается и оборачивается.

— Это почему еще?

— Потому что я сижу тут незаслуженно! Я никого не похищала и ничьих прав не нарушала. Так что, будь добр, замолви за меня словечко и попроси выпустить меня.

Свят неспешно возвращается обратно, склоняет голову набок. Я вынуждена признать, что этот раунд проиграла, потому что в данный момент сражаться мне нечем, да и есть, откровенно говоря, хочется.

А еще искупаться. Желательно в какой-нибудь убойной химии.

— Разве незаслуженно, Вита? А как же украденная машина? — наигранно