Беглая жена бандита - Даша Черничная

— Свят такой, — вздыхаю. — Потому я и бежала — поняла, что по доброй воле он меня не отпустит.

— И что ты собираешься делать дальше?

Это очень хороший вопрос. Разговора у нас со Святом не получается. Со стеной договориться проще, чем с ним. Упрямый, упертый собственник, права Лида.

Вот и выходит, что круг замкнулся.

— Не знаю, — отвечаю беспомощно. — Но в Москву я не вернусь, моя жизнь теперь тут.

Вот в этом я уверена на сто процентов.

Звенит колокольчик, и в цветочный входит Леша — правая рука Жданова.

— Лида, Вита, добрый день, — улыбается приветливо и вежливо. — А я документы привез.

— Ой, спасибо, Леш, — подхватывается Лида и забирает бумажки, уходит в подсобку.

Мы с Лешей остаемся наедине. Он подходит к стойке.

— Пойдешь со мной на свидание? — спрашивает в лоб.

Господи, где вас делают, таких напористых?

— Пойду, — отвечаю, подумав пару секунд.

Может быть, это выход из сложившейся ситуации?

Какова вероятность того, что Свят, узнав, что я налаживаю личную жизнь, отпустит меня?

Свят

— Один вопрос, Жданов.

— Внимаю.

— У твоего протеже есть запасная пара конечностей?

Немая пауза.

Выбиваю сигарету из пачки, прикуриваю, затягиваюсь. В окне кофейни мелькает темная макушка Виты, напротив сидит правая рука Жданова — Алексей, который что-то втирает моей ненаглядной, а та… запрокидывает голову и заливается смехом.

И я бы рад сказать, что Вита делает это неестественно или пускает пыль в глаза сосунку, так нет же! Я знаю, как плачет Вита, когда ей грустно и печально, знаю, как смеется, когда ей действительно весело, и с прискорбием сознаю — она кайфует от диалога с этим мудаком!

Савелий, помолчав несколько секунд и наверняка сообразив, что происходит наезд с моей стороны, тяжело вздыхает:

— Да что ж, блять, с вами, московскими, так сложно-то?

— С нами, вообще-то, легко и продуктивно, — цежу зло. — Особенно когда на нашу территорию без спроса не заходят и ведут себя прилично рядом с нашими женщинами.

Савелий мне нравится. Мужик он прямолинейный и с понятиями дружит, поэтому, психанув, выдает:

— Твою мать, Свят, ты можешь мне как есть сказать: по какому поводу предъява? Я ж тебе не Ванга в космос мысли посылать да ответа ждать. У меня с космосом нелады, я больше по земле хожу, поэтому полутонов и намеков не понимаю.

Ну вот, а я о чем говорю — мужик он дельный, и работать с ним вполне комфортно.

Пару месяцев назад у моего шефа возникли проблемы с бизнесом, поэтому мы прилетели из Москвы просить помощи у ростовчан. Помощь мы получили, а заодно объединили бизнес. Я временно осел в Ростове, чтобы дело поставить на лыжи, и, как ни крути, со Жданом и его партнером Ермолаем приходится плотно сотрудничать.

И очень удачно я оказался в том же городе, где пряталась моя ненаглядная жена.

— Знаешь, где сейчас твой протеже Алексей, мать его? — вопрос выходит злобным, но по-другому я не могу, потому что от вида расслабленной и счастливой жены накрывает не по-детски.

— Леха сказал, у него какие-то личные дела, — отвечает Савелий настороженно.

— Личные дела? — переспрашиваю, перекатывая эти слова на языке. — Личные дела с моей женой, Ждан!

В трубке снова слышится тяжелый вздох.

— Свят, давай начистоту? Никто из моих не в курсе, что Вита твоя жена, — делает паузу и говорит тише: — Я вообще не уверен в том, что Вита до сих пор считает себя твоей женой.

А вот это меня даже задевает. Потому что официально мы с Витой не разведены, да и я все эти годы считал себя глубоко женатым, поэтому тот факт, что Вита никому не сказала о нашем браке, словно бьет под дых.

— Жданов, наши дела с Витой не касаются никого, а ты попридержи коней, потому что не хотелось бы портить наши налаживающиеся отношения в самом зародыше.

— Это угроза? — подбирается.

— Савва, лично к тебе у меня претензий нет. Но на твоих парней мои симпатии не распространяются, так что если твой Леха придет к тебе сегодня с кровавыми соплями, не обессудь.

— Свят, я, конечно, понимаю, что Вита твоя жена и неприкосновенна, но и мне она теперь не чужая. Как-никак, она близкая подруга моей жены, и за ее благополучие я переживаю.

— К чему все это?

— Может, тебе стоило бы остыть и подумать о том, как вам дальше с Витой сосуществовать? Извини, но она не выглядит настроенной возобновить с тобой общение.

— Ты же понимаешь, что ты лезешь куда не стоит?

— Все-таки тяжело с вами, московскими, — подытоживает.

— Давай не будем бесить друг друга, Ждан.

— Понял, Свят, — тяжело вздыхает.

Я кладу трубку, за две затяжки докуриваю сигарету и выбрасываю окурок на улицу.

Дышу глубоко, тяжело.

Изнутри рвется необъятное, всепоглощающее чувство, о котором я успел позабыть за годы, проведенные с женой порознь.

Ревность — прожорливая тварь, которая подчистую сметает здравомыслие, подкидывая картинки того, как я захожу в кофейню и собственными руками сворачиваю шею адресату улыбок моей жены.

Виту я и раньше ревновал. На нее всегда смотрели, замечали. Она и прежде была яркой, громкой, всепоглощающей. Где бы она ни появлялась — на нее оборачивались. И я ревновал, да, но виду не подавал, потому что Вита смотрела только на меня.

И эгоистичная часть меня приходила в экстаз от осознания, что эта потрясающая женщина — моя.

Но прошло четыре года, и я оказался вычеркнут из ее жизни. Лучезарные улыбки достаются кому-то другому, мне же только закатывания глаз и попытки сбежать.

Я перехватываю руль и сжимаю его.

Вообще я не беспредельщик. Больше нет.

Ко всему прочему, я на чужой территории и, как дипломатический посланник другого государства, а точнее другой группировки, должен быть вежливым в государстве, гостем которого являюсь.

Но, мать его, я в шаге от того, чтобы выволочь на улицу этого Леху, запихнуть в багажник и вывезти в степь, которой в этих местах предостаточно.

Адекватная часть меня уговаривает свалить от греха подальше, а с Витой пообщаться потом, когда остыну.

Но рядом с Витой я никогда не мог мыслить здраво — что-то эта стерва апгрейднула в моем мозгу, отключив чувство самосохранения, так что, наплевав на доводы разума, я снимаю пиджак, чтобы было удобнее дать в морду этому оленю, выхожу из машины и решительно направляюсь в кофейню.

Вита

— Как насчет того, чтобы повторить свидание? — спрашивает Леша, при этом мило и совсем не по-бандитски