Беглая жена бандита - Даша Черничная

— Машина — твое имущество, а я твоя жена, так что она считается совместно нажитым, — пожимаю плечами.

— Удобно козырять статусом моей жены тогда, когда вздумается.

— Слушай, вообще во всем виноват ты! — срываюсь, не сумев себя сдержать. — Если бы ты отпустил меня и дал развод, этого всего бы не было.

Свят протягивает руку между прутьев клетки и манит меня пальцем.

— Подойди и скажи мне это все в лицо, Вита.

— Я не могу, — говорю сдавленно.

— Это еще почему?

— Мне кажется, седалищный нерв защемило, — сдерживаю совсем уж жалобный хнык.

Свят тяжело вздыхает и качает головой, а после достает связку из кармана брюк и принимается открывать замок.

— Вот обязательно нужны были это показательные выступления? — стону, пытаясь пошевелиться.

Ведь знала же, что освободит меня.

— Надо же было тебя как-то наказать за непослушание, — говорит мягче, заходит в камеру и вытягивает руки, кладет их мне на талию, ставя на ноги, и я вскрикиваю от неожиданности.

— Наказывалка не устала, Исаев? Отпустил бы ты меня, да и дело с концом.

Свят качает головой, и я поднимаю взгляд на него.

— Как же я тебя оставлю? — спрашивает неожиданно мягко. — Ты свалишься на первом же повороте.

И резко поднимает меня на руки. Я хватаюсь за его шею, закусывая губу от боли, которая прошивает ногу.

— М-м, кто-то килограммов пять набрал, — замечает насмешливо.

— Я тебя убью за такие комментарии, Свят. И женщина-судья меня оправдает, — говорю обиженно.

— Брось, Витка, оно все пошло куда надо, — проходится взглядом по моей груди.

— Похотливый гад! — ахаю.

— Я проинспектировал еще тогда, в тачке, когда ты мне в бок пистолетом тыкала, — играет бровями. — Мне понравилось.

Закатываю глаза, но на сопротивление, если честно, не осталось никаких сил.

Святослав просто выносит меня на улицу, сажает в свой автомобиль, берется за руль и трогается.

Когда мы отъезжаем от отделения полиции несколько метров, замечаю свою машину, брошенную на обочине.

— Эй! Там моя машина! Пусти меня, я вернусь в город на ней.

Святослав цыкает и останавливаться не думает.

— Твоя машина сдохла, не доезжая до отделения.

— Но ведь ее надо эвакуировать в город.

— Ее надо пристрелить, как хромую лошадь, — говорит холодно и переводит взгляд на меня. — Я куплю тебе новую, не переживай.

Мне кажется, у меня по коже мороз идет.

— Может, сразу меня купишь, Исаев?

Вита

— Прошу вас, — протягиваю пожилому мужчине букет из розовых гвоздик и улыбаюсь.

— Какой красивый вышел букет, — любовно вертит его в разные стороны. — Только мне кажется или тут больше веточек, чем я просил?

— Я добавила парочку, за счет заведения, так сказать. У нас там гвоздик оставалось совсем немного, на полноценный букет не хватит, а вашей избраннице приятно будет.

Цветы в наше время стоят прилично, а мужчина очень трепетно выбирал цветы, и мне захотелось порадовать его избранницу.

— У моей Маши сегодня день рождения, семьдесят два. Совсем юная она у меня, — и улыбается так искренне, что я готова зарыдать.

— Передавайте ей наилучшие пожелания.

Он бережно прижимает к себе букет, вежливо благодарит меня и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я опускаюсь на стул и всхлипываю. Быстро-быстро моргаю, чтобы не разреветься. Вот почему у меня не может быть так же? Мило, честно, искренне и открыто. Чтобы крылья за спиной и летать от любви даже когда проживете много лет вместе.

Звенит колокольчик, означающий нового посетителя, и я быстро смаргиваю слезы, смахиваю их рукой.

— Добрый день, — поднимаюсь на ноги.

— Все-таки этот московский засранец обидел тебя, — констатирует Лида и проходится по мне внимательным взглядом.

Я отмахиваюсь, не найдя слов, чтобы опровергнуть или подтвердить этот факт, потому что сама так до конца и не поняла — спас он меня или под монастырь подвел.

— Почему глаза на мокром месте? — спрашивает Лида строго и подходит ко мне, заходит за прилавок. — Ты мне только скажи! Я знаю, где у Жданова лежит пистолет, — найду твоего Свята и прострелю ему что-нибудь.

Смешок срывается у меня с губ, и я протягиваю руку, кладу ее на круглый живот Лиды.

— Тебе нельзя нервничать с таким важным пузожителем. А пистолетом махать и подавно.

— Да конечно, попробуй тут не нервничать с тобой. Что это вообще было такое? Куда вы пропали? Он тебя увез? Куда? Мы с Ларкой чуть с ума не сошли, когда сутки до тебя дозвониться не могли.

Склоняю голову набок и смотрю на подругу. Улыбка сама собой расплывается на лице, а Лида подходит ближе, берет мое лицо в свои руки, рассматривает:

— Просто скажи мне как есть — он стукнул тебя?

— Ты чего? — удивляюсь вопросу.

— А чего ты лыбишься тогда?

— Смотрю на тебя и думаю: вот не было у меня подруг аж до двадцати шести лет, а потом я познакомилась с тобой, а следом и с Ларисой, и вы просто замечательные! Я очень рада, что в моей жизни появились такие подруги, как вы.

— Ты ж моя хорошая, — Лида подходит ближе и прижимает меня к себе.

Обнимаю ее за талию, за что получаю удар в ухо от пузожителя.

— Ты посмотри, какой ревнивый, — смеюсь.

— Есть такое, — Лида хихикает и тут же спрашивает уже серьезнее: — Так что было, Вита? Ты правда в тюрьме сидела?

— Ну не в тюрьме, а в изоляторе, но да, посидела немного.

— Какой кошмар! — Лида округляет глаза и садится рядом. — Там ужасно было, да?

— В московских изоляторах, конечно, поприятнее, — говорю задумчиво и закусываю губу, глядя на вытягивающееся лицо Лиды.

Она смотрит на меня несколько секунд, а потом выдает на выдохе:

— Все-таки ты и правда отбитая, Витка.

Развожу руками:

— Не мы такие, жизнь такая.

— Может быть, есть что-то еще, что мне стоит знать сейчас?

Так сразу и не расскажешь ведь, поэтому я виновато улыбаюсь.

— Да нет у меня никаких секретов, Лид. Про мужа знаешь, детей из прошлой жизни у меня нет, подруг тоже. Я вела достаточно скучную, сытую жизнь.

— То ли дело у нас, — хмыкает с сарказмом.

— Вот именно! Здесь настоящая жизнь. Работа, люди, вы. Мне хорошо тут, Лида, понимаешь?

Подруга перестает улыбаться и говорит серьезнее:

— Понимаю.

— Я чувствую себя тут свободной, настоящей. И пусть я живу куда проще, но мне многого и не надо, а все, что надо, у меня есть.

Лида сжимает мое плечо, подбадривая.

— Свят пытался вернуть тебя?

— Скорее пытался показать мне мое место и то, что он теперь уж точно меня не отпустит.

— Высокомерный московский собственник! —