Вернуть свое - Мария Зайцева

— Потом ты мне все покажешь, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. Так, что я вообще про все на свете забыла. — Хорошо?

Осознав, что Симонов мне, похоже, вопрос задал, я лишь моргнуть смогла.

Все во мне натянулось стрункой, тонкой-тонкой, трепещущей остро и звонко. И тишина между нами была готова разорваться… чем-то.

И мне, глупой, казалось в ту секунду, что дальше будет что-то либо ужасное, либо чудесное. Но и то, и другое страшило.

— Сё! — звонкий голос Савы разорвал эту нить, натянутую между нами.

Я вздрогнула и торопливо повернулась к малышу.

Он допил какао и гордо об этом оповещал весь мир.

Боже, я с таким облегчением принялась ухаживать за ним! Убирать кружку, вытирать испачканную мордашку, что-то спрашивала у него, нарочито мягоньким, невыносимо фальшивым голосом… И все это — ощущая на своем лице непрерывный внимательный взгляд Симонова.

И сладко замирая от понимания: на меня смотрел. На меня. И трогал меня. И…

Да, моя наивность в тот момент была даже большей, чем моя глупость.

Наверно, я себе все придумала тогда.

Придумала и поверила.

Потому что хотела верить.

Готова была к этому.

Весь тот день, такой необычный и полный событий, был долгим. И безумно трудным.

Убрав со стола, я попросила у Симонова разрешения поговорить с Сандром.

— Ну попробуй, — усмехнулся он, явно не веря в успех моего предприятия.

Я не стала ничего ему обещать.

Просто пошла к комнате Сандра, постучалась. Сандр открыл сам.

Встал на пороге, недружелюбно глядя на меня:

— Ну?

— Сандр, я бы хотела спросить у тебя… Можно?

— Нехер, — так же коротко ответил он, сделал попытку закрыть дверь, но я верткой рыбкой проскользнула внутрь.

Сандр развернулся ко мне, не закрывая дверь:

— Вали отсюда.

— Сандр, — я выпрямилась и твердо посмотрела его в темные глаза, — я прошу прощения, что спросила… Я не знала о твоей маме. Мне очень жаль.

— Хватит этих соплей, — поморщился он, — тебе не жаль нихера. Но, если ты думаешь, что теперь тебе будет проще пролезть к отцу в постель, то зря. Он любит постарше и покрасивей.

— Ну вот и отлично, что я не в его вкусе, — улыбнулась я примирительно, — потому что он тоже не в моем.

— Да не пизди, — Сандр вальяжно уселся на стул, закинул ноги на стол, покрутился туда-сюда, — а то я не видел, как ты на него пялилась.

— Не ругайся, пожалуйста, — спокойно попросила я его.

— Отцу пожалуешься? — Сандр усмехнулся с вызовом, — давай, вперед. Я поржу.

— Нет, я не буду никому жаловаться, — ответила я, тоже садясь на диванчик напротив стола, — просто мне неприятно. Да и ругаются, в основном, только те люди, у кого не хватает словарного запаса выразить свои мысли нормальными словами. У тебя, я думаю, с этим все в порядке.

Сандр снова покрутился, промолчал.

— Знаешь, твой отец нанял меня, чтоб я сделала дизайн-проект вашего нового дома, — сказала я, — и мне очень нужно понимать, что именно ты хотел бы там видеть.

— Да какая разница? — пожал плечами Сандр, — меня в этом доме все равно не будет.

— Почему?

— Потому что меня отправляют в закрытую школу. В Англию.

Я помолчала. Эта новость была неожиданной. Хотя… Симонов мне о своих планах насчет детей явно не должен был докладываться…

— Но ты же будешь приезжать? — осторожно начала я, — и тебе бы явно хотелось приезжать в дом, где все по твоему вкусу, где все родное…

— Не будет ничего у меня родного в этом доме, — холодно ответил Сандр, — этот дом отец еще при маме начал строить. А без нее… Нахрен он мне не нужен.

...В офис в этот день я приехала в таком состоянии, словно смену на заводе отстояла. Или в бою побывала.

Очень эмоционально выжата была. Причем, даже не столько мужчинами семейства Симоновых, они-то как раз вполне адекватными были, как ни странно. Вот что значит, первое впечатление не всегда верное!

Маленький Савушка был само очарование, его отец, конечно, веселился от души, когда предлагал мне расспросить будущего клиента на предмет его предпочтений в дизайне.

С ним я решила вопрос быстро.

Сандр, несмотря на мрачность, вполне понятную, мальчик без мамы рос, а его отец впечатления мягкого и понимающего человека не производил вообще, в итоге, успокоился и даже глянул на мой проект, который я набросала по итогам нашей беседы.

Соизволил кивнуть и внести правки.

Его комната должна была получиться светлой и чуть футуристичной, потому что Сандр увлекался айти-программированием, причем, по-моему, на профессиональном уровне. Кроме этого, у него был детский разряд по боксу, и пояс по карате. Такой, всесторонне одаренный парень, конечно. Ох, девочки будут вешаться… Красавчик, умница, да еще и спортсмен…

Вообще, сыновья у Симонова получились невероятные.

Я была под большим впечатлением.

И от их отца тоже, хотя это откровение из головы старательно убирала. Симонов никак не показывал, что я ему интересна, как девушка, да оно и понятно было: такой мужчина… И, наверно, все еще по жене скорбит.

Мне мои мысли про него, как про мужчину, казались жуткими и кощунственными даже.

Мерзкими.

У человека горе. А я тут со своими «горячие руки», «взгляд слишком внимательный» и прочим бредом.

Он всего лишь внимание проявлял, да и то такое, отстраненное. А я… Повелась.

Вот так и пожалеешь лишний раз, что никакого опыта в отношениях до сих пор не поимела. И парня тоже не было.

Может, мама права, и мне надо было больше гулять, а не дома сидеть с книжками?

Хотя, ее пример для меня был показательным в этом плане. Как и ее жизнь, в целом.

Без образования, без профессии, изо дня в день одно и то же…

Нет.

Я лет с пятнадцати уже все себе распланировала и была твердо уверена в том, что буду делать. Исходя из возможностей, конечно.

Из возможностей у меня были только знания, упорство и желание достичь своей цели.

Отношения в мои цели не попадали.

И я всегда считала себя рассудительной, холодной даже. Спокойной, вот.