Вернуть свое - Мария Зайцева

Их интересы были мне не интересны, темы для разговоров — тоже.

А на мужчин постарше я как-то тоже не смотрела. Да и не встречалось их, прямо таких, чтоб вау, на моем горизонте. В универе все преподаватели сильно в возрасте были. Конечно, многие вовсю раздавали авансы студенткам, и некоторые девчонки за счет этого умудрялись что-то там решать, закрывать какие-то свои вопросы, но мне такой вариант казался всегда отвратительным. Преподы наши все были, в основном, глубоко женатыми мужчинами, у многих имелись дети нашего возраста… И все это мерзковато выглядело.

Я не осуждала, кто чем может, тот тем и пробивается, но, как уже говорилось, у меня были другие ресурсы.

И я искренне считала, что уж со стороны эмоций мне вообще ничего не грозит.

Симонов, с его жестким взглядом, горячими руками и флером личной трагедии за спиной… Сумел меня зацепить.

Самое забавное, что я прекрасно все понимала, отдавала себе отчет в происходящем, в том, что я — просто малолетняя дурочка, которая принимает желаемое за действительное и сама этого пугается.

Что Симонову на меня пофиг, а выделил он меня, познакомил с детьми, общался очень даже легко и вольно, просто потому, что у него были какие-то внутренние резоны.

И моя личность, как и неземная красота (тут можно посмеяться), были вообще не при чем.

Понимала, но… Все равно переживала что-то такое… Томительное. Странное. Невыносимо глупое и мешающее нормально, логически мыслить!

Из дома Симоновых я вырвалась, словно из влажных тропиков, вся мокрая, тяжело дышащая, со стучащим у горла сердцем.

И, пока ехала в офис, все пыталась успокоиться, настроить себя на правильный рабочий лад.

А в офисе меня ждали…

Недовольный Авдеев с выраженьем на лице, и Холопов. Тоже с выраженьем.

Я должна была бы почувствовать себя в опасности, учитывая то, что утром произошло, и то, что, в принципе, было ожидаемо, но я, измотанная своими внутренними демонами, на внешних среагировала слабо.

— Зайди ко мне, — Холопов, дождавшись от меня лишь слабого кивка, после которого я молча прошла к своему столику в самом углу опенспейса, повелительно кивнул и вышел.

Я только вздохнула.

Водички бы попить…

— Ну как? — Авдеев подошел ко мне, оперся бедром о край стола, — во все дыры дала?

— Не понимаю, о чем ты, — холодно ответила я ему, — встреча с клиентом прошла хорошо, а насчет дыр тебе виднее.

— Это ты что имеешь в виду? — зашипел Авдеев, явно не ожидая от меня отпора. До этого момента я предпочитала молчать. Хотя, до этого момента он меня и не замечал особо.

— Я имею в виду, что не надо делиться со мной своими профессиональными секретами по работе с клиентами, — сказала я, поднимаясь и прижимая к груди папку, — мне твой опыт не подойдет.

После этого я обошла открывающего рот, словно рыба, Авдеева, и двинулась в сторону кабинета Холопова.

Вслед мне понеслась затейливая ругань, перекрываемая здоровым ржачем парней. Авдеева тут не любили за вот эту способность пролезть без мыла в зад.

И радовались, что он так подставился.

Я зашла в кабинет Холопова, уселась на стул в зоне для совещаний и выложила перед собой наметки проекта.

Матвей Петрович, чуть скривившись, кивнул, разрешая мне начать рассказ.

И на всем протяжении моего доклада так и простоял у окна с недовольным лицом и скептическим взглядом.

— То есть, он хочет проект-дизайн дома целиком… — Холопов побарабанил по подоконнику пальцами, — Авдеева послал. Ни с кем другим работать не хочет… А ты — та еще штучка, оказывается…

— Не понимаю, о чем вы, — холодно ответила я, выпрямляя спину.

— Все ты понимаешь… — отмахнулся Холопов, — но да ладно. Но учти, путь, который ты выбрала… Он может быть коротким.

— Я все еще не понимаю…

— Я о том, что пока ты с ним кувыркаешься, он готов платить, — Холопов внезапно наклонился надо мной, и лицо его оказалось очень близко. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться, — но потом… Ему надоест. Ему быстро надоедает, чтоб ты знала. И тогда он просто все свернет, весь этот игрушечный домик твоих фантазий. И кинет нас.

Я молчала, не зная, что ответить.

Оправдываться? Нет уж! Объяснять? Кто мне поверит? Точно не Холопов!

— Так вот, мелкая сучка, — продолжил, между тем, мой прямой начальник, — в твоих интересах заключить с ним договор на поэтапную оплату работ. Потому что, когда он наиграется… Он не мое агентство кинет. А тебя. Поняла? Все, что он не оплатит, я повешу на тебя. Знаешь, как в армии? Кто дерьмо принес, тот его и разгребает. Ты принесла мне в агентство дерьмо, которое никуда не деть. Отказать ему я не могу. В том числе, и в выборе дизайнера. Потому да, мы будем работать. Делай так, чтоб он платил за каждый этап работ отдельно. Это — в твоих интересах. И соси ему от души, может, задержишь хотя бы до стадии подготовки полного дизайн-проекта. А теперь вон пошла.

Я молча отодвинула стул как можно дальше, встала и вышла из кабинета. Щеки горели, в глазах стояли слезы.

Я понимала, что сейчас ничего не смогу сделать, никак себя не получится оправдать. Да никому моя правда не нужна была тут!

За меня уже все решили и выводы сделали.

Неверные!

Но кому до этого было дело?

Я села за свой стол, и, игнорируя ненавидящий взгляд Авдеева, запустила рабочие программы на компьютере.

Сморгнула слезы.

И прикусила губу.

Я этим тварям покажу. Все покажу. Я сделаю этот проект так, что Симонов мне оплатит! И будет доволен! И доведу до конца все!

А потом…

Потом я завершу тут практику и уйду. И больше никогда не переступлю порог этого агентства. И даже больше: я свое агентство создам, вот! И сделаю Холопова! Стану лучшим дизайнером города!

Новая цель, рожденная в моем обиженном самолюбии, показалась на удивление правильной и логичной.

Настолько, что я успокоилась и принялась работать.

За работой мне даже как-то удалось затереть в памяти гадкие слова Холопова, спрятать их далеко-далеко, на край сознания.

И про свое очарование Симоновым я тоже не вспоминала. Как-то контраст этот выбил все ненужные мысли. Или осадочек остался. Обидно, когда ты ничего