После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева
— Это тебе, табуретка, — протягивает.
— Мне не нравится.
— От тебя другого не ожидал. Честность твое второе я, да?
— Какое второе я?
— Не важно. Что с букетом не так? — смеюсь сам с себя, что не все предусмотрел. — Он если упадет, то не рассыплется, я проверил, он крепко и надежно связан.
— Он завянет и его выкинут.
Откашливается и на меня поднимает глаза.
Старался же.
Я пожимаю плечами. Сам пусть выкручивается.
— Есть секрет, если поставить в воду и каждое утро с ним здороваться, то не завянет.
— Не верю.
— А ты проверь.
— Ладно, — забирает букет, не показывает восторга, но поджимает губы, сдерживая улыбку.
А Аминка и так уже поплыла.
— Это…. - откашливается Давид, — я про ваш плакат. Он очень крутой, девчонки. Я тогда глупость сказал… Не рассмотрел. На самом деле, я бы хотел повесить его у себя в квартире. Как вдохновение. Можно?
Он говорит это почти серьезно. Но Вита дергает головой.
— Нет! Это не для квартиры! Это для кафе, дурак!
Я кривлюсь. Ловко, Виточка. Спасибо за "дипломатию".
— О, — Давид слегка моргает. — Ну, ладно. Тогда пусть будет в кафе. Главное, чтобы он был. Он мне правда понравился. Давайте повесим в кафе.
Я на часы.
— Давид, спасибо за цветы, мы опаздываем, я побегу, потом поговорим.
— Садитесь, я вас отвезу.
— Да тут близко.
— Ну так опаздываете же.
Он уже сам открывает дверь. Подает руку Амине, помогает сесть. Потом Вите.
— Кеды не теряй свои только, табуретка.
— Ух ты! — оглядывается Амина.
Я сажусь с ними.
— Выезжаешь со двора, налево. Потом вниз. На главной тоже налево. И на втором перекрестке направо, — “диктую” адрес.
— Понял, — трогается с места.
С утра уже съездил, что-ли, в цветочный…?
Амина держит свой букет крепко и все не налюбуется.
Вита кладет свой рядом.
Не впечатлил.
Осматривается и наклоняется вперед, просовывая голову между передних кресел.
— А почему ты маме цветы не купил, а? — смотрит на Давида.
Давид мельком на нее и на дорогу. И… зависает. Вот тут-то его и прибило.
— Нуууу, маме, наверное, папа цветы должен дарить.
— Папа? — в один голос Витаминки.
Глава 14. Прощальщицы
— Так, ну что, — перебиваю их, уводя от темы “папы”, - продаем плакат Давиду?
Амина довольно кивает, Витка сомневается.
— Ладно, пусть забирает. За два роможеных.
— Каждому, — добавляет Амина.
— Без палочек и белое, я помню.
— А я в рожке люблю и розовое или желтое, — пять копеек вставляет Амина.
В ответ слышу тяжелый вздох. Вот так и живем…
— Не перепутай. Вон то здание, — показываю на бежево-персиковое здание с крышами, как у замков.
Давид паркуется.
— Все, прощальщицы, бегом, у нас пять минут осталось.
Давид выпускает их из машины и присаживается.
— Пока, витаминки, — кивает им.
— Пока, — Амина протягивает первой руку, как королева.
Давид усмехается, но подыгрывает, целует. Потом жестом просит уже и руку Виты, та хлопает, дает “пять” и разворачивается.
— Пока, спасибо, что подвез, — киваю на прощание и веду девчонок в группу.
Быстро переодеваемся, успеваем даже на зарядку.
А когда выхожу из здания, вижу на том же месте Давида.
— Ты что тут делаешь?
— Тебя жду, едем на работу.
— Уже?
— Через неделю открытие. А ты когда собиралась начать работать? В день запуска?
Он открывает пассажирскую дверь рядом с собой, как будто это все само собой разумеется.
— Нет… но я как-то не готовилась, — сажусь, пристегиваюсь.
— Там все уже сделано, с большего. Кухня осталась и меню. И поворята, — садится рядом.
— Все? Ты вчера даже вывеску не принял, — бурчу.
— Тая…
— Тая… я не отрицаю, что в твоей идее возможно что-то есть. Но у меня вся готово и оно идет вразрез с тем, что ты предлагаешь. Я физически не успею. А все должно быть идеально.
— Я тебе не предлагаю перестраивать здание. Пару деталей и все…
— Мне вывеску делали две недели.
— Значит, найдем, кто сделает быстрее. Вон, у Лены муж занимался этим раньше, сможет договориться, я думаю.
— Название уже зарегистрировано.
— Другое зарегистрируй. Передумал.
— Так у тебя все просто!
Он тормозит на светофоре.
Легкий толчок машины, и я машинально поворачиваю голову к нему.
Пересекаемся взглядами. Всего секунда — может, меньше.
Но я вижу его глаза. Эти самые, карие, с тенью иронии и вечно прячущейся усталостью.
Смотрит внимательно. Не нагло. Не вызывающе.
Я отвожу взгляд и отворачиваюсь к окну, будто там что-то невероятно важное. Сейчас пусть думает, что я равнодушна.
Хотя я помню, как он смотрел на меня после первого поцелуя. Помню, как он касался моего лица, будто я — лучшее, что у него было.
И я это любила. Я любила его. Сильно. По-настоящему.
Потом я научилась не любить. Долго закапывала это все в себе, забивала гвоздями, бетонировала изнутри. Потому что если дать себе слабину — не выберешься.
Я сейчас где-то под слоем железобетона все еще живет тепло.
Дрянь такая. Выжила, что ли?
— Это не реально…
— Давай так, если реально, то ты…. мне еще сотку платишь. По рукам? — протягиваю ему руку.
— Расскажи сначала свое видение.
— Вывеска раз. У Лены муж когда-то этим занимался, думаю, я думаю, у него остались связи.
— Дальше.
— Интерьер у тебя на сорок процентов напоминает стоматологию. Холодные цвета.
— Это стильно.
— Это не уютно. Не обязательно рисовать на стенах Винни-Пуха. Сделай