Пока горят костры - Ника Верон

Словно сказать о чем-то хотела и не решалась. Причины понять не мог. Вроде всегда обо всем говорили, никакие темы-вопросы под запретом не находились. Что сейчас сдерживающим фактором являлось понять не мог.

— Из-за нас с тобой Ира… — начала осторожно.

Вот оно, что! Вот чем, отец надавил. Да и Шерстнев, по всей видимости, около себя держал. Гаденыши. Оба.

— Нормально у Иры всё будет, — постарался с уверенностью произнести. — В курсе я, что кавалер ее из числа моих охранников, — добавил на всякий случай, давая Алёне понять, что в курсе существующей проблемки. — Как с тобой здесь разберемся, говорить с тем буду. Если намерения серьезные, посмотрим. Возможно, помогу влюбленным.

— Она будет рада, — буркнула Аленка, очередную попытку от его общества избавиться, сделав.

Откровенно — бежала. Даже просто поговорить не хотела. Или, действительно, боялась? Не его, в данном случае. А последствий. И как убедить девчонку в том, что не будет ни ей, ни Ирине, совершенно ничего!

— Не сомневаюсь. Алён…

— Игры начинаются, отпусти, — руку резко отдёрнув, бросилась обратно на поляну. По крайней мере в ту сторону…

Слишком резко. Слишком молниеносно. Что причиной послужило? Ошибиться мог, но… Обернувшись медленно, усмешки язвительной не сдержал. Геннадий Шерстннев. Собственной персоной...

— Шерстнев, ты с каких пор непонятливым стал? — поинтересовался Дмитрий, отвлекаясь от дорожки, по которой, пару минут назад, Алена сбежала.

За ней бы отправиться. Вроде, слушать начала. На контакт пошла. Но ведь этот, однозначно, следом попрется. Под ногами только путается. Бежит из-за него Аленка. Боится? Возможно. Чем же таким запугана? Или, действительно верит, что навредить чем-то может? Мог. Мог бы. Не выплыви вся правда вовремя наружу.

— Это у тебя с пониманием, кажется, серьезные проблемы, — возразил Генка, возникнув на пути Иверского, когда тот в сторону поляны все же выдвинуться собирался. — Забирай своих псов цепных, сестричку беспутную и проваливай.

Взрывоопасная тишина. Зря. Иринку затронул зря. К сестре всегда относился тепло. Разница в возрасте большая. Поздний ребенок в семье. Мать, о дочке мечтавшая, души в девчонке не чаяла. Отец — как на объект прибыли посматривал, пристроить замуж подороже, пытаясь… А он…

Для него она девчонкой до сих пор оставалась. Нуждающейся в защите и поддержке. Оберегал. До сих пор. Как старший брат. В том числе и от отца с его идеями о договорном браке.

— За сестру и врезать могу, Гена. Три женщины в моей жизни неприкасаемы: мать, сестра и Аленка. Так что думай прежде, чем говорить.

— А нормальные бабы с голытьбой не крутят. А когда такая дает залезть…

Куда, закончить Шерстнев не успел. Одним точным выпадом от Иверского под дых получив, согнулся буквой «Г», матернувшись громко и неприлично. Благо, никого из дам поблизости не оказалось.

— Козел, — выдохнул наконец, в себя чуть приходя.

— Стоять! — раздался следом резкий приказ Иверского. Вот кого при выяснении отношений с другом в последнюю очередь увидеть ожидал, так это своё сопровождение в виде охраны. — Какого черта делаете здесь? — продолжал недовольно звучать его голос. — Где, было сказано, находиться?

Его охрана. Цепные псы, как назвал их буквально в самом начале разговора Генка. Псы. Верные. Надёжные. Но иногда непонятливые.

— А ты ни черта один и не можешь, — приходя в себя после выпада друга, обронил Шерстнев, презрительно сплевывая.

Хотя, сплевывать-то, чего? Не в челюсть бил. Так, слегка тряхнул. Чтобы поток грязи остановить. Или фильмов пересмотре с криминальным уклоном? На публику играет? Умеет, как показали события последних пары недель. Актёр великий в человеке, судя по всему, пропал.

— Тебе повторить? — поинтересовался Дмитрий, шаг в сторону бывшего друга делая. — Стоять! — снова рыкнул на охранников, переместившись следом. — Все отсюда вон.

— Дмитрий Равильевич, ваша сестра просила присмотреть…

Ожидаемо. Боялась сестрёнка, что случится с ним, что. Хотя, что здесь могло случиться-то? Трус, способный удар исключительно в спину занести.

— Не ребенок, — остановил одного, самого разговорчивого. — Сам разберусь. Нужна будет помощь, позову. Адреналин через край — через костер попрыгайте, — посоветовал, добавив, — С избытком хапните. Все, ушли теперь. Сам разберусь.

— Гад ты, Иверский.

Прозвучавшая фраза Шерстнева вызвала откровенное недоумение. О чем это он? О годах? Да, гад. Что пытается собственную проблему решить, никого не привлекая и не подставляя. Даже из числа тех, кто заслуживает этого.

— Не гадливее тебя, — произнёс вслух, с места не двигаясь. — Вопрос один есть. Так, для общего. Чтобы понимать, отчего Алена бежит от меня. Спал с ней?

Понять не мог причины, по которой та расстояние выдержать всеми правилами и неправдами пытается. Если только виноватой в чем считает себя. А вина одна могла быть… Верить, правда, не хотелось, что, вот так быстро… С другой стороны… Учитывая, на сколько удачно карты разложены были…

— А сам-то как думаешь?

С вызовом прозвучавший вопрос, вызвал презрительную усмешку Иверского. На нервах друг решил поиграть? Спровоцировать? Что? Какой ход? Для чего? Вопросы, как из рога изобилия.

— Послушай, Геннадий, как тебя там по батюшке, запамятовал. Не советую начинать играть со мной в угадайку. Из-за тебя моя женщина бежит от меня, как от чумы. Запугал чем, разберусь, справимся. Вместе с ней справимся, — добавил, жёсткости в тоне не снижая. — Сложностей не боюсь. Вся жизнь одна сплошная сложность. Но если обидел. Если только узнаю, что принудил к чему…

— А её принуждать не надо было, — словно выплюнул слова, обронил Шерстнев. — Такие, как она, без принуждения, готовы за красивую жизнь…

Нес, кажется, не думая, что. Желание почти непреодолимое появилось, ещё раз наподдать. Удержал себя в руках. Мараться не хотелось.

— Или сам заткнись, или помогу это сделать, — угрожающе тихо прозвучало предупреждение Иверского в тот момент, когда бывшего друга за грудки все же встряхнул.

Почему раньше не заметил того, на сколько низкая у человека душонка? Верил почти как себе. А на деле…

Буквально отшвырнув от себя Шерстнева, направился в сторону поляны. Не спокойно за Алену. Не выкинула бы какого номера. То костёр ей подавай, то… Черт, купание ещё впереди. Алёна и купание… Душ! Исключительно душ.

— Я на тебя заяву накатаю, — прозвучала угроза в спину.

Резко остановившись, обернулся мгновенно. Шерстнев назад сдал, только что в траву с пирса не грохнулся. Хотя… Не исключено, что там уже и вода стояла.

— Не советую, Гена, — совершенно спокойно зазвучал голос. — Слишком много вопросов к тебе будет. Не видать тебе Алёны и обещанного ежемесячного дохода, обещанного господином Иверским-старшим,