Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— Не оформите.

— Это не приказ?

— Это просьба.

— Прогресс дня зафиксирован.

Он протянул мне лист.

— Теперь вы.

Я подписала:

Арина Платонова. Временная невеста по необходимости.

— «По необходимости» лишнее, — заметил он.

— Зато честное.

— Иногда честность мешает убедительности.

— Тогда вам повезло, что в пятницу я буду красивой.

Фраза вылетела сама.

Я замолчала.

Кирилл тоже.

Лика очень медленно опустила глаза в планшет, но я была уверена: она улыбается всеми внутренними органами.

— Не сомневаюсь, — сказал Кирилл.

Тихо.

Без шутки.

И вот это было уже совсем никуда не годилось.

Пятница пришла быстрее, чем хотелось. По закону подлости дни, ведущие к семейным катастрофам, всегда ускоряются. Утром я провела с Кириллом ещё одну тренировку: учила его не отвечать на личные вопросы как на допрос инвестора, не смотреть на родственников с выражением «ваш запрос отклонён» и не превращать комплимент матери в краткий отчёт о текущем состоянии её гостиной.

— Если Валентина Сергеевна спросит, как вам оформление дома, что вы скажете? — спросила я.

Мы сидели в переговорной, между нами лежал список «безопасных фраз для семейного ужина».

Кирилл посмотрел на лист.

— Очень достойно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что так вы оцениваете квартальный отчёт. Ещё раз.

— Красиво.

— Лучше. Но без интонации, будто вы подписали акт приёмки.

Он медленно вдохнул.

— Мама, у тебя красиво. Я вижу, ты всё продумала.

Я улыбнулась.

— Вот. Почти живой человек.

— Почти?

— Не расслабляйтесь. Впереди десерт.

— Вы слишком много значения придаёте десерту.

— Потому что именно за десертом семьи добивают выживших.

Он посмотрел на меня так, будто хотел спорить, но вспомнил Нину Павловну.

— Что делать, если тётя Нина спросит, когда свадьба?

— Сказать: «Мы не торопим события».

— Это звучит как признание событий.

— Лучше, чем «не ваше дело».

— А если это правда?

— Правда не всегда подаётся без гарнира.

— Вы считаете, мне нужен гарнир?

— Вам нужен целый буфет дипломатии.

Ближе к вечеру я поехала домой переодеваться. Полина встретила меня в моём маленьком офисе с чехлом для платья в руках и лицом человека, который давно решил мою судьбу без моего участия.

— Нет, — сказала я сразу.

— Ты ещё не видела.

— Именно поэтому нет.

— Арина, ты идёшь в дом к матери Кирилла Гранта, где тебя, скорее всего, примут за женщину его жизни.

— Спасибо, что напоминаешь мне о причинах нервного смеха.

— Тебе нужно выглядеть не как консультант, которую случайно втянули в семейный спектакль, а как женщина, которая вошла и сразу всем стало понятно: спектакль теперь её.

— Полина, я не собираюсь играть невесту.

— Конечно. Ты просто собираешься быть настолько великолепной, чтобы они пожалели, что вообще пытались определить тебе роль.

Она расстегнула чехол.

Платье было тёмно-вишнёвым. Мягкое, струящееся, с красивым вырезом, длинными рукавами и линией талии, которая не пыталась спрятать мою фигуру, а словно говорила: вот она, смотрите, завидуйте молча. Не кричащее, не вызывающее, но очень женственное. Очень живое.

— Полина, — сказала я подозрительно, — сколько оно стоит?

— Меньше твоего будущего спокойствия.

— Это не ответ.

— Зато честная бухгалтерская категория.

— Мы не можем себе позволить дорогие платья для фиктивных ужинов.

— Это платье из проката. Я договорилась.

Я посмотрела на неё.

— Ты святая женщина.

— Я практичная женщина. Святые не умеют выбивать скидки.

Через час я стояла перед зеркалом и пыталась убедить себя, что это всё ещё работа.

Платье сидело идеально. Не делало меня меньше. Не прятало. Не извинялось за мои бёдра, грудь, руки, мягкость линий. Оно просто было со мной заодно. Волосы я уложила мягкими волнами, серьги выбрала небольшие, с тёплым блеском, губы — цвета спелой вишни, чтобы Полина перестала повторять: «Добавь смелости, ты идёшь не в налоговую».

— Ты красивая, — сказала она за моей спиной.

Я вздохнула.

— Надеюсь, не слишком.

— Арина.

— Что?

— Ты не можешь быть «слишком» в собственной жизни.

Вот за это Полину следовало не просто ценить. Ей нужно было выдавать премию за спасение моей самооценки в особо ответственные вечера.

У подъезда ждал автомобиль Кирилла.

Чёрный, блестящий, невероятно официальный. Возле него стоял водитель, но задняя дверь открылась раньше, чем он успел подойти.

Кирилл вышел сам.

И на несколько секунд я забыла, что умею язвить.

Он был в тёмном костюме, но не офисном. Менее строгом, чуть мягче по линии плеч, с белой рубашкой без галстука. Вроде бы ничего вызывающего. Но некоторые мужчины умеют выглядеть так, будто вечер создан специально, чтобы подчеркнуть их опасность.

Кирилл посмотрел на меня.

Молчал.

Я поправила маленький клатч в руке.

— Если вы сейчас скажете «подойдёт», я уеду домой.

Его взгляд медленно вернулся к моему лицу.

— Я не собирался говорить «подойдёт».

— Тогда что?

Он сделал паузу.

— Вы выглядите так, что моя мать решит, будто я впервые в жизни проявил вкус.

Сердце, глупое предательское создание, подпрыгнуло и тут же сделало вид, что просто проверяло каблуки.

— Это почти комплимент.

— Это он и есть.

— Непривычно.

— Закрепляю навык.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Тогда вы тоже выглядите не как человек, который собирается запугать десерт.

— Это почти комплимент?

— Это вершина моего великодушия.

Он подал мне руку.

Я посмотрела на его ладонь.

Он посмотрел на меня.

И ждал.

Не тянул. Не брал сам. Просто ждал, как было прописано в нашем нелепом договоре.

Я кивнула.

Только тогда он помог мне сесть в автомобиль.

Проклятие. Он учился.

И это было невыносимо опасно.

Дом Валентины Сергеевны находился в старом тихом районе, где деревья выглядели так, будто знают семейные тайны нескольких поколений и никому их не продают. Особняк был светлый, не кричащий роскошью, но каждая деталь говорила: здесь деньги давно перестали доказывать своё существование.

На подъезде к дому Кирилл стал тише.

Не напряжённым — он слишком хорошо контролировал себя. Но что-то в его лице закрывалось. Будто он надевал не деловую маску, а старую семейную броню.

— Помните правила? — спросила я.

— Не приказывать. Не говорить «моя женщина». Не смотреть сверху вниз. Корону не носить дольше трёх минут.

— И?

— Называть вас Ариной.

— А меня?

— Что вас?

— Как вы меня представляете?

Он посмотрел в окно.

— Арина Платонова. Консультант, которая сопровождает меня в рамках подготовки к переговорам.

— Ваша мать сделает вид, что поверила.

— Да.

— Тогда нужно проще. «Это Арина. Она сегодня со мной».

Он повернулся ко мне.

— Это звучит двусмысленно.

— Добро пожаловать в пятницу, Кирилл.

Водитель открыл дверь. Кирилл вышел первым, обошёл автомобиль и подал мне руку. Снова дождался взгляда. Я кивнула.

У входа уже стояла Валентина Сергеевна.

Я сразу поняла, откуда у Кирилла эта способность занимать пространство. Только если он делал это холодом