Всё, что осталось за кадром (СИ) - Лия Султан

Я не хотела быть страусом, засунувшим голову в песок и похоронившим себя после развода. Просто не срослось, и в этом никто не виноват.

Я не знаю, как продолжится наше общение с Жанибеком. Но пока мне интересно. Поэтому — почему бы и нет?

Я же одинока и свободна, как ветер.

После нажмём на пульте кнопку

И в рай легко и ловко

Ковровая дорожка, кривые зеркала

Ну а кого мы любим

С тем никогда не будем

Зачем же мы забыли, что мы люди?

Винтаж “Одиночество любви”

Мне снятся качели. Я взмываю над соснами почти до небес, задираю голову, смотрю на пушистые облака, чувствуя ветер в волосах и пьянящее ощущение полёта. А потом опускаю глаза и вижу на другой стороне качелей Артура. Мы не говорим, мы просто раскачиваемся. Вверх-вниз, вверх-вниз, в такт, как когда-то. И просыпаюсь я с ощущением, что меня всё ещё кружит, только теперь на кровати.

Списываю этот дурацкий сон на то, что за последние два дня Миллера стало слишком много в моём пространстве. Если бы не аппендицит Айдара, я бы с бывшим вообще не пересекалась. Выпускающие редакторы не ходят утверждать верстку к генеральному и не получают от него звёздюлей за сбой суфлёра. Но до конца недели мне придётся каждый день приходить к нему в кабинет, видеть его лицо, слышать голос. И вроде бы всё нормально, вроде бы он не вызывает во мне прежнего урагана, но я всё равно не хочу так часто с ним видеться.

Я просто не хочу вспоминать себя девятилетней давности — свой максимализм, истерики, концерты. Мне до сих пор жутко стыдно перед бывшими коллегами за последний скандал на работе. Наверное, после него все поняли, почему Миллер со мной развёлся. Вспоминаю — и передёргивает.

Сегодня встаю пораньше, быстро собираюсь, но не крашусь, беру спортивную сумку и выхожу из дома. Рядом с телецентром есть фитнес-клуб, куда меня отправила старшая сестра — Айнаш. Она замужем за топ-менеджером нефтяной компании и живёт, как у Христа за пазухой. Вот уж кто в нашей семье выиграл эту жизнь, так это она. Она мудрее и спокойнее меня. Живёт в доме, не работает, воспитывает троих детей и два раза в год ездит отдыхать за границу.

И я, которая развелась через год после свадьбы, ходила на терапию и расстановки, чтобы понять себя, научиться проживать эмоции и выстраивать личные границы. После взяла однушку в ипотеку — не без помощи родителей, которые дали деньги на первоначальный взнос. Я выстроила свой мир, который оберегаю и люблю. И главное — я полюбила себя такой, какая я есть. А я временами упрямая, временами ранимая, иногда вспыльчивая, но учусь гасить огонь на уровне искры.

На тридцатилетие сестра вручила мне годовой абонемент в зал. Через два месяца он закончится — мне исполнится тридцать один, и я вроде как честно отходила, отбила её вложения. Надо подумать, стоит ли продлевать.

Внутри меня уже все знают. Здороваюсь с охранником, девчонками за стойкой, переодеваюсь в раздевалке в чёрный топ и лосины и поднимаюсь в тренажёрный зал.

— Мар, здарова! — тренер Витя протягивает кулак, я отбиваю.

— Привет.

— Мар, привет! — машут мне знакомые девчонки.

— Маруся, как жизнь? — Аташка-пенсионер стреляет глазами.

— Лучше всех, ага! Как внуки?

— В сад отвёл, сюда пришёл!

— Ну вы молодец!

Я встаю на беговую дорожку, кладу бутылку с водой в отсек, запускаю тренажёр. Первые минут пять разгоняюсь, просто иду быстрым шагом, глядя на просыпающийся город в панорамное окно. На соседнюю дорожку встаёт мужчина. Я сосредоточена на своих мыслях и не обращаю внимания в стекло.

— Доброе утро, Мара.

Да твою ж дивизию. Поворачиваю голову — и вижу бывшего мужа. Когда он успел сюда записаться? Меня потряхивает, но лицо сохраняю каменное.

— Доброе.

— Не знал, что ты сюда ходишь. Ты же не любила спорт? — говорит он и нажимает на кнопку.

— Полюбила, — бросаю я и увеличиваю скорость на тренажёре.

— Ясно. Как твой друг?

Сразу понимаю, что он про Айдара.

— Хорошо. Навещу его сегодня в обед, если ты не против.

— Не против.

— Служебку на новый суфлёр напишу сразу, как приду в офис.

— Оставь в приёмной у Макпал.

Само собой, пфф.

Мы снова погружаемся в молчание, каждый бежит в своём ритме. Но я не могу долго находиться рядом. Он нарушает моё личное пространство даже здесь.

Через десять минут я отключаю дорожку, схожу с неё и иду качать ноги. Чтобы отгородиться, вставляю наушники и включаю инди-рок. Музыка заглушает всё вокруг.

Тем не менее, за какой бы тренажёр я ни бралась, я всё ещё ощущаю на себе его взгляд. Кажется, он смотрит на меня время от времени. Не понимаю, зачем. Мне становится не по себе, и я решаю сменить локацию — пойду в бассейн.

На выходе из зала болтаю с Бауром — ещё одним тренером, приятным и весёлым парнем.

— Мара, когда ко мне на индивидуальные придёшь? — спрашивает он, улыбаясь.

— Баур, у меня скоро абонемент закончится, а ты про индивидуалки, — смеюсь я, открываю бутылку, присасываюсь к горлышку и делаю большой глоток, запрокинув голову.

— Продлевай давай.

И в этот момент правую щёку будто прожигает насквозь. Я опускаю бутылку, облизываю влажные губы, поворачиваю голову — и встречаюсь взглядом с Миллером. Вспотевший, взъерошенный, он сидит на скамье для жима, ноги расставлены по обе стороны, ладони лежат на коленях. Он смотрит на меня исподлобья.

Я равнодушно, насколько это возможно, отвожу взгляд и снова обращаюсь к Бауру.

— Ладно, пойду я.

— Давай, мать, не забывай нас, — он выставляет кулак, я отбиваю его.

Наконец ухожу, чувствуя, что Артур провожает меня взглядом. Когда оказываюсь в коридоре, вздыхаю с облегчением. Его присутствие здесь давит на меня больше, чем на работе.

В обеденный перерыв я рванула в больницу. Заскочила в магазин у входа, набрала бананов и яблок.

— Вот тебе витамины, кайфуй, — говорю я, входя в палату к Айдару и ставя пакет на тумбочку.

Он бледный, но в глазах уже есть привычный огонёк. Сосед по палате как раз выходит, и Айдар смотрит на меня, как на спасительницу.

— Мара, помоги сесть, за**ался уже лежать.

Я подхожу, осторожно беру его под локоть, чувствуя, как