Всё, что осталось за кадром (СИ) - Лия Султан

Но Мара, как назло, стала появляться везде. В моём кабинете. В спортзале. На крыльце телецентра. И эти перемены в её характере — новая холодная собранность, броня, которую я не мог пробить, — разбудили во мне грёбаный охотничий интерес.

Я встал со скамьи, чувствуя, как адреналин от этой мимолётной встречи бьёт в виски сильнее, чем от любой тренировки. Контакт с ней надо ограничить. И я подумал, что хорошо, что в пятницу прилетает Нелли.

Итак, наступила пятница. Сегодня я снова пришёл в спортзал. Тело требует нагрузки, и я выкладываюсь на полную катушку, но всё равно периодически ищу её глазами. Освежившись в душе, одеваюсь и выхожу в холл.

И вот здесь я вижу её. Мара протягивает ключ от шкафчика девушке на ресепшене.

— Хорошего дня! — бодро говорит администратор.

— Спасибо, — коротко бросает Мара, но сразу не уходит, а отвлекается на сообщение в телефоне. Наблюдаю за тем, как она улыбается, когда её пальцы быстро строчат текст. И странно, но мне захотелось узнать, кому она пишет и почему дрожат уголки её губ.

— Привет, — говорю я, подойдя ближе.

Она останавливается, поворачивает голову.

— Привет.

Я протягиваю свой ключ. Пока администратор его принимает, я спрашиваю, глядя на неё:

— Я не видел тебя в зале.

— Сегодня я плавала в бассейне.

И всё. Она не развивает тему, не задаёт встречных вопросов. Просто кивает на прощание и идёт к выходу. Я смотрю ей вслед, чувствуя, как внутри закипает какое-то ещё непонятное мне чувство.

Что я вижу в ней сейчас? Во-первых, она больше не взрывная, невероятно страстная девчонка с горящими глазами. В нашу последнюю встречу девять лет назад я не пошёл за ней, потому что знал — это ни к чему хорошему не приведёт. Мы опять могли поругаться, прилюдно наорать друг на друга, а я от этого устал. Но те её глаза я запомнил. Огня в них уже не было, он потух. Потом я думал о том, что был с ней слишком строг, требовал в два раза больше, чем с остальных, чтобы никто не обвинял её в том, что я делаю ей поблажки. Но в то же время я не вывез всей её неуемной энергии и характера. Её было слишком много везде.

А что сейчас?

Сейчас мне как будто её мало…

Весь оставшийся день мы не пересекаемся. У меня совещание с программным директором, разбор сетки на новый сезон и обсуждение закупки нового рейтингового турецкого сериала.

Потом я уезжаю на встречу со знакомым генеральным продюсером продакшн-студии, которая славится качественными сериалами. Мы пьём кофе в его офисе, и я говорю честно, чего жду.

— Мне нужна новая история. Свежая, сильная, с узнаваемым именем. Я думаю о Лауре Абдуллиной. Её «Пленница» была событием. У неё есть вкус и смелость.

Мой собеседник задумчиво хмыкает.

— Лаура — да, талант. Кстати, сейчас она пишет новый пилот. Я его ещё никому не предлагал.

— Давай ты мне его сначала покажешь. Я хочу, чтобы АТВ ассоциировали с качественным отечественным контентом, а не с бесконечными переводами турецкого мыла. Пришли мне пилот, как только будет готов.

— Ну давай, — отвечает он. — Будем на связи.

Час пик в Алматы оказался безжалостнее, чем я думал. Я застрял в пробке, понимая, что до телецентра мне теперь не добраться вовремя. На часах — половина седьмого. Именно в это время на этой неделе приходила Мара. Я набрал её номер, включив громкую связь.

— Да, — отзывается устало.

— Это Миллер. Я в пробке. Верстку утвердить не успеваю. Прочти, что у тебя сегодня?

— Окей, — без лишних вопросов зачитывает. Её чёткий голос лишён всякой эмоциональной окраски. Она говорит о новых подробностях взрыва на заправке, о заявлении премьера о проверке всех АЗС. Я слушаю, сжимая руль.

— Ну всё, — ставит точку она.

— Ладно. Надеюсь, эфир пройдёт без сюрпризов.

— Не сомневайтесь, — отвечает с холодной уверенностью.

Я отбиваю звонок, чувствуя напряжение в шее. Разминаю её ладонью и снова смотрю на циферблат. До прибытия самолёта Нелли оставалось меньше двух часов. С этим трафиком, если поехать сейчас, как раз успею. Так и сделаю.

Самолёт приземлился по расписанию. Я жду в зале прибытия, и вскоре вижу свою девушку. Нелли выходит одной из первых и уверенно катит за собой компактный чемодан. Она замечает меня, и её лицо озаряется широкой, открытой улыбкой. На ней элегантный костюм, светлые волосы собраны в хвост. Внешне в ней всё идеально.

— Артур! — она бросается ко мне, обвив руками шею. — Наконец-то! Я так соскучилась!

Обнимаю её, провожу ладонью по спине, пытаясь убежать от мыслей о нашей встрече и близости.

— Привет, Нель. Как долетела?

— Отлично, — она отстраняется, но продолжает держать за руку. Я перехватываю ручку её чемодана, и мы идём на парковку.

Как только мы садимся в машину и закрываем двери, она снова тянется ко мне и целует. Я отвечаю ей, чувствуя вкус её помады и слыша нотки знакомого парфюма.

— Голодная? Поедем ужинать? — предлагаю я, заводя двигатель.

Она качает головой и обвивает пальцами моё запястье.

— Нет. Лучше сразу к тебе. Я же сказала, что скучала.

Киваю, глядя на дорогу. Её прямота с первого дня мне понравилась. Никаких игр, никаких сложностей. Предсказуемо. Комфортно.

— Как скажешь, — соглашаюсь, выезжая на трассу.

Давай начнём движение первыми. Сегодня я сыграю белыми, А ты иди вперёд своею дорогою, Спасайся в сумерках тёмных комнат. Валерий Меладзе и ВИА ГРА, «Притяженья больше нет».

Понедельник начинается с разноса утренней программы. Стенания продюсера и просьбы дать ей пару месяцев, чтобы всё исправить, абсолютно не трогают, а только раздражают. В её руках — утренний эфир канала, вещающего на всю страну, а она сливает его потенциал в унитаз. Это, на минуточку, рекламные блоки и компании, которые могли бы зайти со своей продукцией, но не сделают этого, потому что наше утреннее шоу где? Правильно — в жопе. Даю две недели на разработку новой концепции. Нет — прощаемся.

Этот день я вновь провожу в разъездах и никак не пересекаюсь с новостной службой до вечера. Возвращаюсь на канал после шести, киваю секретарю в знак приветствия и прошу