Разрушенная - Элисон Доун

Эмбер Вейл.

Там было четыре страницы, каждая из которых описывала определенный период ее жизни. Первая включала документы, к которым ее имя было привязано юридически — договор аренды, мелкая кража, когда ей было шестнадцать, и несколько резюме в сети. Нигде не значилось никакого статуса, так что было очевидно: она не замужем и не имеет никакой корпоративной должности. Всё, что я читал, полностью соответствовало ее характеру — именно то, что я и предполагал здесь увидеть. Просто пробежавшись по первым пунктам, я мог сказать, что Эмбер была человеком, который существовал сам по себе, без каких-либо привязок или какого-то контекста. Я тихонько усмехнулся, когда понял, что ее имя даже не связано с регистрацией транспортного средства. Я моргнул, решив, что это какая-то шутка, а потом снова усмехнулся, поняв, что нет.

Верный своему характеру, Нокс оставил заметку рядом с этим разделом: «Кто вообще не владеет машиной… или хотя бы великом?»

Что касается ее семьи, тут всё было довольно глухо. Ни один из родителей не значился ни в одной базе, но в качестве предыдущего адреса проживания всплывал дедушка с бабушкой.

Интересно.

Перейдя к следующей странице, я наткнулся на ее занятость. Большую часть вечеров она работала в местном книжном магазине, но также числилась по контракту в компании, занимающейся фриланс-фотографией. Смены там были спорадическими, из чего я сделал вывод, что она сама могла формировать свой график. Копнув чуть глубже, я понял, что даже с учетом обеих работ, судя по корешкам расчетных чеков, ее заработка хватало ровно на оплату счетов. Те крохи, что оставались, обычно уходили на книги, чай латте и несколько фармацевтических препаратов, которые доставлялись ежемесячно, — лекарство от тревожности и противозачаточные.

Я перечитал второе назначение еще раз, чувствуя, как всё веселье мгновенно сошло с моего лица. Как бы я ни хвалил ее в мыслях за предусмотрительность, это также означало, что кто-то там, в их мире, возможно, уже считал, что имеет на нее какие-то права. Это осознание криво легло мне на душу, пробуждая нечто яростно-территориальное. Если кто-то действительно возомнил, что она принадлежит ему — что ее можно брать, к ней можно прикасаться, — эту проблему будет несложно искоренить. Любые руки, что тянулись к ней прежде, действовали в рамках временного лимита, который только что истек.

Не найдя в файле или в заметках Нокса ни единого упоминания о парне, я решил разобраться с этими деталями позже. Отодвинув эти мысли, я перешел к остальной информации. Недвижимость, в которой она жила, была оформлена на Кинсли Монстат, но они, судя по всему, не состояли в родстве. Что примечательно, фамилия Кинсли была помечена системой как принадлежащая известному клану и оказалась связана с цепочкой многомиллионных компаний. Иными словами, у соседки Эмбер по комнате водились деньги, и очень большие.

Так почему же у самой Эмбер не было даже сберегательного счета?

На бумаге всё выглядело так, будто ее характер напрямую диктовал ей повседневные решения. Никаких пенсионных накоплений или заначек. Никакой страховки. Она жила импульсами и слепым оптимизмом. Даже выписка по ее банковскому счету служила тому доказательством: последние несколько месяцев были забиты мелкими, абсолютно ненужными покупками. Эмбер — идеальный пример человека, который живет моментом, оставляя свое будущее на волю случая. Деньги на ее счету обычно испарялись задолго до следующей зарплаты, и, что еще хуже, в графе «экстренный контакт» не значился вообще никто. Одно это говорило мне обо всем, что нужно было знать.

Я закрыл файл и медленно выдохнул через нос. Всё в этой девчонке было сплошным хаосом, включая ответ, который я получил на свое электронное письмо.

«Если получится, я буду. Если нет, пришлю вместо себя другого фотографа».

Вместо себя? Как будто не она одна была моей конечной целью.

Я поднялся, поправил пиджак и направился к своему кабинету. Если сегодня вечером через эти двери переступит не Эмбер Вейл — если она думает, что на месте, которое принадлежит ей, может стоять кто угодно… ей придется дорого за это заплатить, и я буду наслаждаться каждой чертовой секундой.

Моя жизнь превратилась в игру «займи себя чем-нибудь, лишь бы не думать о Сайласе Солстисе». Стоило мне достать камеру или проверить почту — в мыслях тут же всплывала его дурацкая маска.

любой здравый человек ответил бы на его нелепое письмо и пошел дальше, но я этого не сделала. Со временем я поняла, что со мной всё происходит с точностью до наоборот. Раздражение, которое я испытывала при мысли о нем, было подобно яду, проникающему в каждую клеточку моего существа. Я ломала голову, пытаясь понять, почему не могу выкинуть его из головы, но в конце концов сдалась — и то лишь после того, как заказала платье, которое надену, если всё-таки решусь пойти на сегодняшний маскарад.

Это была ложь, и я об этом знала. Никакого «если всё-таки» не существовало. Я пойду.

Когда я заворачивала за угол по направлению к дому, чей-то голос вырвал меня из моих мыслей:

— Привет, куколка.

Я на мгновение замерла, прежде чем мое лицо расплылось в широкой улыбке:

— Бодхи?!

Я сделала еще один шаг к нему, пока он отталкивался от стены, и по его виду сразу поняла, что большая часть его тренировок проходила на свежем воздухе. За то недолгое время, что он отсутствовал, он весь потемнел от загара, включая его неизменную надетую задом наперед кепку и выцветшую джерси. Круг товарищей по команде вокруг него расступился, когда он двинулся мне навстречу.

— Бодхи! — взвизгнула я еще громче. Прежде чем мой разум успел сообразить, я рванула по остатку тротуара и с разбегу запрыгнула на него.

Он рассмеялся, поймав меня и оторвав от земли в крепких объятиях.

— Хотел сделать сюрприз тебе и Кинс, — произнес он мне в плечо. — У нас каникулы на всё лето. Подумал, проведу это время со своими девочками.

Я отклонилась назад, всё еще сжимая руки у него на шее:

— Она с ума сойдет от радости! Проводить с тобой только выходные ей всегда мало.

— Знаю, теперь ей придется иметь со мной дело целых два месяца, — парировал он с ухмылкой.

Я сжала его в объятиях еще раз, после