Развод в 50. Беременна и прекрасна! - Арина Теплова
— Сладкая, как и раньше, — выдохнул он надо мной.
Я окончательно опешила, онемела, ноги подкашивались.
Вдруг где-то хлопнула дверь. Я вмиг вывернулась из объятий мужчины, озираясь на приоткрытую дверь. Решила немедленно отойти от него, пока нас не застали в компрометирующей обстановке. Но Расторгуев тут же поймал меня за талию, прижался грудью к моей спине и проворковал на ухо:
— Пойдёшь сегодня со мной на обед? Всё обсудим без свидетелей.
Я неучтиво скинула его руку. Чуть обернулась и громким шепотом холодно заявила:
— Нечего нам обсуждать, Андрей. У тебя своя жизнь, у меня своя. И не надо больше всего этого. Я не хочу. Ты понял меня?
Я в упор посмотрела на него. Я действительно не хотела никаких продолжений в этот миг и каких-то отношений с мужчинами. В голове до сих пор сидел страх того, что всё кончится плохо, как с первым мужем. И снова что-то строить на личном фронте я ещё была не готова.
— Уверена?
— Уверена.
— Да, пошла ты... — процедил он вдруг.
Окатил меня хмурым взглядом и стремительно вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Я же, едва придя в себя от его близости, которая выбила меня из колеи, несколько раз глубоко выдохнула, чтобы успокоиться. В этот момент пришла Светлана. И я, как пойманная с поличным преступница, быстро уселась за стол и начала перебирать вчерашние недоделанные бумаги. Не хотелось, чтобы она поняла, что я вся на нервах сейчас.
В тот день я Расторгуева больше не видела, а все следующие дни он только сухо здоровался со мной и, казалось, не замечал меня. Только было одно «но».
Дважды на совещании по делу о кремнии Расторгуев заострил внимание, что я некомпетентна в каких-то вопросах. Прямо «ткнул носом, как котенка». И сделал это намеренно, словно намекая Рогову, что он зря взял меня на работу. Тот, вроде, слушал Андрея, но его слова на мой счет, пропустил мимо ушей.
Да, я ещё многого не знала, но старалась и с каждым днём набиралась всё больше опыта. Но Расторгуев не хотел этого замечать.
Однажды утром, Андрей вошёл в наш со Светланой кабинет и, кинул мне на стол тонкую папку.
— Этот документ вы делали, Дарья? — спросил с вызовом он.
Я быстро взяла папку, пробежалась по первым строкам документа.
— Да, я. Павел сказал, что это надо для суда на завтра.
— Ааа… Павел приказал! — возмутился громко и театрально Расторгуев, сверкая на меня глазами. — Да если я появлюсь с этими писульками в суде, меня на смех поднимут. Закон об опеке не тот, определение написано из рук вон плохо.
— Так объясните, как надо, Андрей, я переделаю. Я просто в первый раз это составляла.
— Уверены, что сможете переделать? — процедил он угрожающе, уперев руки в столешницу моего стола и склоняясь ко мне. Я даже поддалась назад, когда его агрессия и дорогой парфюм едва не вышибли из меня дух.
— Думаю, да.
— А я думаю, что юриспруденция — это не ваше, Дарья! Не все могут стать юристами, не всем блондинкам это дано.
Это оскорбление прямо пригвоздило меня к месту. Я даже не нашлась, что ответить. Видела, что он специально сейчас сделал из мухи слона. И этот документ наверняка можно было спокойно предлагать и без проблем, но я чувствовала, что Расторгуеву просто нужен был повод придраться ко мне и ткнуть носом.
Пока я подбирала слова, чтобы ответить достойно, но не раздраконить его ещё больше, вмешалась Светлана, сидевшая за столом напротив.
— Можно кричать потише, Андрей? — спросила она с вызовом. — И что вы имеете против блондинок? А может, против всех женщин-юристов?
— Против женщин-юристов я ничего не имею! — прорычал в ее сторону Андрей через плечо.
— Чего тогда накинулся на неё из-за какой-то фигни? Дайте задание Татьяне. Она вам под диктовку напишет, что надо для объяснения в суде. Дарья не должна была этого делать. Просто её Павел попросил дополнительно.
— Скажите что, я переделаю, Андрей, — настаивала я.
Но он как-то театрально фыркнул, словно недовольный тигр, и, схватив со стола папку, недовольно бросил:
— Не надо! Сам разберусь. Вижу, какой вы специалист!
Он специально выделил слово «какой», которое в его устах прозвучало «дерьмовый». Я поджала губы и проводила Расторгуева нервным взглядом, когда он вылетел из нашего кабинета так же стремительно, как и вошел в него две минуты назад.
Даже выдохнула с облегчением. Все же, как он невыносимый!
— Потому тебя и предупреждала, чтобы с ним не связываться. Он кого невзлюбит, так покоя не даст. Последнего юриста, Володю, он так же выжил недавно. Он у нас всего полгода проработал. Парень только после института, естественно, еще зеленый, так Расторгуев отчего-то взъелся на него и третировал его, пока Володя в другую контору, юридическую, не перевелся.
— Ясно.
— Короче, если Расторгуев хочет быть мудаком, он им будет. Сейчас к тебе привязался зачем-то.
— Ладно, переживу…
— Ты это, Даша, забей… не бери в голову.
— Так и сделаю. Спасибо, Светлана, что заступились за меня. Я от такого наезда даже растерялась.
— Ну, бывает, — она улыбнулась.
Однако «показательные выступления» Расторгуева передо мной не прекратились. На следующий день он опять прицепился к тому, что я поставила общую папку с выдержками из законов не на ту полку, и он якобы не мог найти её. Я не отреагировала на его гневные слова, просто молчала и прошла мимо. Видимо, бесила я мужика, что уж пожелать?
После того как я даже не ответила на его обвинения, а просто прошла мимо в кабинет Павла, Расторгуев перестал открыто наезжать на меня, наоборот, сменил агрессию на игнор. Теперь он даже со мной не здоровался, как, впрочем и я.
Только на совместных совещаниях мы могли обратиться к друг другу на рабочие вопросы, причём уже спокойно и без всяких оскорблений с его стороны. Однако я чувствовала, что его агрессия против меня просто затаилась у него внутри.
И даже догадывалась о её причине. Тогда я отказалась с ним идти обедать и «говорить без свидетелей». Видимо рассчитывал на продолжение нашего тайского романа. А я отказалась. Видимо это больно задело его самолюбие. Как же, такой эффектный, замечательный, крутой мужик, а я не оценила. Но оценивать мне было нечего. После его нелицеприятных нападков на меня я поняла одно: жить с ним вместе — ещё то «удовольствие». Не зря видимо он был дважды разведен.