Развод в 40. Я больше не твоя - Валери Овчинникова
— Нет, — говорю.
Одно слово.
Хорошее.
Короткое.
Надо было чаще им пользоваться.
— Ты пожалеешь.
— Пожалела уже. О другом.
Он смотрит на меня еще несколько секунд, потом садится в машину. Уезжает резко, с визгом колес. Очень зрелое поведение мужчины, который обвиняет меня в эмоциях.
Я стою у входа, смотрю ему вслед и только потом замечаю, что руки дрожат. Снова. Ну что ж, тело имеет право. Оно прожило с Олегом двадцать два года, ему сложнее переключиться на режим «бывший враг бизнеса».
Андрей подходит.
— Все нормально?
— Нет.
— Хорошо.
Я поворачиваюсь.
— Что хорошего?
— Что не врешь.
Я смотрю на него и вдруг чувствую, как сильно устала. Не в смысле поспать. Спать уже поздно. Устала держать лицо, отвечать, фиксировать, пересылать, принимать решения, не падать, не кричать, не отдавать, не верить, не реагировать на то, как Андрей стоит рядом.
— Мне нужно пять минут, — говорю.
— Где?
— В кабинете.
— Иди. Я в зале.
В кабинете я закрываю дверь, сажусь за стол и впервые за день позволяю себе опустить голову на руки. Не плачу. Просто сижу. Пять минут. У взрослой женщины тоже должны быть пять минут, когда она не мать, не владелица пекарни, не жена в процессе развода, не объект старой любви Андрея Лаврова. Просто человек с больной спиной и пустым сейфом.
Через четыре минуты телефон вибрирует.
Сообщение от Петра Аркадьевича:
«Получили ответ от управляющей компании ТЦ. ООО “СоколФуд” подало заявку на открытие точки под вывеской “Сокол Хлеб. Новая история”. В презентации использованы фотографии вашей продукции и описание рецептов. Нужна срочная фиксация нарушения и претензия».
Я читаю.
Потом открываю вложение.
На первой странице презентации — красивая картинка.
Наши булочки с корицей.
Мои булочки.
И слоган:
«Сокол Хлеб. Теперь современно».
А ниже мелким шрифтом:
«Концепция: Олег Соколов и Вероника Мельникова».
Смотрю на экран.
Пять минут закончились.
Глава 5. Новая история
Пять минут закончились.
Я сижу в кабинете, смотрю на презентацию «Сокол Хлеб. Новая история» и чувствую, как внутри поднимается такая спокойная злость, что даже руки не дрожат. Плохой признак для Олега. Когда я дрожу, я еще человек, которому больно. Когда перестаю — я начинаю считать.
На первой странице — мои булочки с корицей.
Не похожие. Не вдохновленные. Мои. С тем самым тонким слоем глазури, который я выводила три недели, потому что обычная сахарная превращала булочку в липкий кирпич, а сливочная плохо держалась после охлаждения. Фотография тоже моя. Я сама ставила поднос у окна в семь утра, ловила свет, ругалась на Лену, которая норовила утащить одну булочку «для проверки качества», и потом выкладывала снимок в наш аккаунт.
Теперь эта фотография лежит в презентации Вероники и Олега.
«Концепция: Олег Соколов и Вероника Мельникова».
Новая история.
Чудно.
Сначала мой муж решил обновить себе женщину. Потом пекарню. Теперь историю. Логично, если у человека проблемы с верностью, ему и история старая мешает.
Я сохраняю презентацию, пересылаю Петру Аркадьевичу, Наталье Петровне и сама себе на три почты. После вчерашней ночи я вообще стала человеком, который отправляет все всем. Скоро буду пересылать себе фото завтрака: мало ли, Олег скажет, что это он ел.
Потом встаю и выхожу в зал.
Витрина полная, клиенты есть, кофемашина работает, Рома на кухне гремит противнями. Жизнь продолжается с наглостью, которой мне сейчас не хватает. Андрей сидит у окна с ноутбуком, но поднимает голову сразу, как я появляюсь. У него на лице нет вопросов для публики. Хорошо воспитанный мужчина. Или хорошо обученный бизнесом. Разницы сейчас нет.
— Нужно поговорить, — говорю я.
Он закрывает ноутбук.
— В кабинете?
— Нет. Там у меня пустой сейф и плохая энергетика. Можно за дальним столиком.
Андрей встает и идет следом. Лена бросает на нас быстрый взгляд, но молчит. Умная женщина. Я уже мысленно добавляю ей к премии не только деньги, но и коробку эклеров. При нынешнем положении эклеры у нас тоже валюта.
Садимся у стены, откуда виден зал и вход. Мне так спокойнее. Я не хочу снова оказаться спиной к двери, пока Олег входит и делает вид, что он здесь главный.
— Они использовали наши фото, описание рецептов и вывеску, — говорю, разворачивая к Андрею телефон. — «Сокол Хлеб. Новая история». Концепция Олега и Вероники. В презентации указано, что первая точка устарела, а новая будет работать на «обновленной линейке семейных рецептов».
Андрей читает молча.
Лицо у него не меняется, но пальцы на телефоне замирают на одной странице дольше. Там, где фото моих булочек и подпись про семейные рецепты.
— Это уже не семейная ссора, — говорит он. — Это коммерческая кража.
— Согласна.
— Управляющая компания получила эту презентацию вчера. Я сейчас подниму письмо.
— Ты можешь остановить аренду?
— Могу.
— Тогда не останавливай за меня. Останови, потому что они подали спорные материалы и подставляют арендодателя.
Он смотрит на меня.
— Ты формулируешь лучше, когда злишься.
— Я двадцать два года копила.
— Видно.
Я забираю телефон.
— Мне нужно на встречу с управляющей компанией. Сегодня.
— Она уже назначена.
Я поднимаю взгляд.
— Когда ты успел?
— Пока ты сидела в кабинете и не плакала.
— Я могла плакать.
— Могла. Но ты пересылала документы.