Огонь. Эйвери и Ривер - Ребекка Яррос

– Я тоже, – сказал я, не отрывая от нее взгляда. Это все еще была моя Эйвери, только здесь она будто стала свободнее, сбросила тяжелую ношу с плеч.

– Я вижу… – обронила она, поворачиваясь ко мне.

– Что? – Отчаянно хотелось узнать, каким она видит будущее, как ей этот дом и все вокруг.

– Вижу, что мне бы здесь понравилось. Я бы работала в редакции газеты, а Эдди пошла бы в школу. Вижу, что мы могли бы начать жизнь с чистого листа – вижу это так же отчетливо, как свежую краску на стенах дома. И это…

– Страшно? – предположил я.

– Прекрасно. Это прекрасно. Я вижу тебя – как ты готовишь на кухне, будишь меня утром нежными поцелуями…

– Именно то, чего я хочу.

– Это твой дом, бери его.

Вечернее солнце играло в ее светлых прядях, обрамлявших лицо. Она обвела взглядом огромный задний двор, заканчивавшийся у леса. Деревья и горы я любил почти так же сильно, как саму Эйвери.

– Он мог бы стать не просто моим, а нашим. – Я взял ее за руку. – Я хочу, чтобы ты жила здесь, спала в этой спальне. Целовала меня на кухне, валялась со мной на диване за просмотром какой-нибудь чуши по «Нетфликсу». Я хочу ходить с тобой по окрестным горам, разговаривать, смеяться, заниматься любовью. – Я поднес ее руку к губам и поцеловал каждый пальчик. – Я хочу прожить свою жизнь здесь с тобой. Уезжая, я могу потерять не только лучшую подругу, но и все, что между нами было и еще может быть, если мы дадим себе шанс.

Я с замиранием сердца ждал ответа, а она переводила взгляд с меня на окружающий пейзаж и обратно. Все эти семь лет я был с ней осторожен, держал свои чувства при себе, не говорил лишнего. Позволив себе выговориться, я испытал облегчение и в то же время страх.

Уж лучше пожар – с огнем я хотя бы знаю, что делать. А Эйвери… Ей бы я позволил спалить себя дотла.

– Красивая мечта, – тихо сказала она.

– Которая может стать реальностью.

Эйвери, не сдавайся!

Она вздохнула.

– А как же Эдди?

– Ты совершенно не обязана жить здесь со мной. Но вообще-то, в доме полно места. Больше всего на свете я хочу просыпаться каждое утро рядом с тобой, а из спальни слева по коридору открывается отличный вид, который ей наверняка бы понравился.

Ее глаза наполнились слезами.

– И ты готов жить с Эделин?

– Эделин мне как сестра. Я ведь всегда помогал тебе с ней. Ты для нее и так очень много сделала, и я хотел бы хоть чуть-чуть облегчить твою ношу. Кроме того, окна той спальни расположены высоко – ни один мальчишка не заберется.

Эйвери рассмеялась, две слезинки наперегонки скатились по щекам.

– Не знаю, что и сказать.

Я стер с ее лица влажные дорожки.

– Скажи «да». Скажи, что пойдешь на это безумие и переедешь ко мне. Скажи, что прыгнешь вместе со мной. Давай совершим хоть один безрассудный поступок.

– Откуда ты знаешь, что у нас получится?

Я увидел в ее глазах страх и, наверное, растерялся бы, если бы не мерцавшая в них крошечная искорка надежды, за которую я тут же ухватился.

– Ты всегда была для меня важнее всех. Я тебя не обижу, не предам, не покину, если буду знать, что ты разделяешь мои чувства.

– А что ты чувствуешь? – прошептала она, открывая дверь, которую я все эти годы держал под семью засовами.

– Эйвери, неужели ты не понимаешь, что я безумно, искренне, всем сердцем люблю тебя?

Я не стал дожидаться ответа, подкрепив свои слова поцелуем.

Его язык проник ко мне в рот так же, как слова – в душу: без стеснения заполняя собой все пространство.

Признание Ривера совершило то, что казалось мне невозможным: разрушило все до единого мои защитные укрепления.

Боже, как он целуется! Не поцелуй, а откровенное чувственное исследование, заставлявшее меня выгибаться, притягивать его ближе, еще ближе. Он подхватил меня под ягодицы, с легкостью поднимая, и я обвила его ногами.

Не прерывая поцелуя и даже не останавливаясь, чтобы отдышаться, он понес меня в спальню, к стоявшей в центре огромной кровати с балдахином, и опустил на матрас. Мои чувства воспламенились. Мягкое меховое покрывало, вкус Ривера на губах, его запах, вес тела, расположившегося между моих ног, – ощущения обрушились на меня, затрагивая все до единого нервного окончания. Жажда, пробудившаяся утром, вернулась, став в десять раз сильнее и требуя утоления.

Ривер целовал меня горячо, но при этом заботливо сдерживая страсть. Самоконтроль требовал от него усилий – это чувствовалось по напряженным рукам и пальцам. Он хочет меня, но не сделает ничего такого, к чему я еще не готова. Это осознание одновременно опьяняло, расслабляло и обжигало, потому что было ясно: он даст мне все, что я захочу.

Он меня любит.

Сладкий восторг наполнил мою грудь и сменился жгучим желанием, когда я почувствовала, как Ривер гладит меня по бокам.

Я вытянула руки над головой, молчаливо призывая снять с меня футболку.

– Ты уверена?

– Пусть твои руки гладят меня, а не ткань. – Я почти вдохнула эти слова ему в рот, легонько покусывая его нижнюю губу. – Давай их сюда скорее.

Это будет его дом – без сомнений; но прямо сейчас это и мой дом, потому что здесь Ривер. Что бы нас ни ждало в ближайшие месяцы, я хочу быть с ним. Хочу, чтобы у него осталась частичка меня, даже если только в памяти.

Моя синяя футболка отлетела в сторону, и у Ривера перехватило дыхание.

– Прекрасно, – прошептал он, прикасаясь ладонями к моей обрамленной кружевом груди. Наши губы с новой силой слились в поцелуе.

Он поглаживал мои затвердевшие соски сквозь кружево, и я подалась вперед, требуя большего.

Я выгнулась, Ривер завел руки мне за спину, щелкнул застежкой и расстегнул бюстгальтер. Одним движением я отправила ненужный элемент одежды на пол. Ривер припал ко мне, охватывая мой сосок губами.

– Ривер! – закричала я от прикосновений к чувствительной коже. Мои бедра неустанно терлись о его тело. Никогда еще пара касаний не возбуждала меня так сильно, никогда еще я так страстно не желала раздеть мужчину… Но ведь и с Ривером я тоже еще никогда не была.

– Снимай! – потребовала я, дергая его за футболку.

Он сел, подогнув ноги, и улыбнулся.

– Слушаю и повинуюсь. – Взявшись за ворот футболки, Ривер одним движением стянул ее с себя.

Мой мозг тщетно