Глупые - Галина Шатен

– Наша тема – «Формирование супружеской пары».

– Отлично, – усмехаюсь, прожевав свою замену обеда. Варвара смотрит на меня три секунды, но, промолчав, опускает глаза в тетрадь.

– Цель: уменьшить количество разводов.

– Масштабненько, – с чувством проговариваю.

Снова ее взгляд на мне.

– Что такое? Я участвую. Мы же вместе делаем проект, не так ли? Будешь шоколадку? – Предлагаю вторую, так как фантик от первой уже смят.

– Э, нет, спасибо, – отказывается девушка. – Итак. План состоит из трех частей. Первая: объяснить, что такое брак с гражданкой позиции и с позиции закона, – это легко можно найти в интернете. Второй пункт. Нужно найти счастливую семейную пару и написать их историю.

– Где искать будем?

– Я, если честно, подумала про твоих родителей. Они столько лет вместе, и у них вы… Двое детей, вместе выглядите счастливыми. Чем не эталон правильной семьи? Я читала статью, все очень красиво и романтично. Как думаешь, твои родители согласятся дать нам интервью?

Перестаю жевать и качаю головой.

– Нет.

– Нет? Ну, конечно, твой папа очень занят, но, может, ты бы смог сам их опросить вечерком перед ужином? Я накидаю вопросы или мы…

– Нет, Антоныч. Во-первых, я ужинаю отдельно. Во-вторых, ищи других идеальных людей, эти не подходят.

– О.

Девушка озадаченно хмурит брови.

– Как насчет твоей семьи? Судя по тебе, тихушнице-отличнице, мама – учитель, папа – врач, а ты их золотое чадо, пробивающее дорогу вверх? М-м?

Варвара слегка бледнеет, заставляя меня заткнуться.

– Мой папа – инженер, а мама – домохозяйка. Нас двое в семье, а у меня не было ни одной пятерки за прошлую сессию. И моя семья не годится. Иначе я сама бы ее выбрала, не думаешь?

Некоторое время мы молчим.

– А третий пункт какой?

– Что?

– По плану.

– Заключение. Описать что, как и почему. В общем, самый сложный, наверное, так как больше творческий.

– На фига оно нам нужно?

– Я не знаю. Но, думаю, если бы у нас вел социологию другой человек, все было бы проще. Этого проекта просто не существовало бы.

– Типа препятствие на пути, – хмыкаю. – Пройдешь его и познаешь жизнь?

– Типа, – улыбается Варя, и наши взгляды встречаются. Буквально несколько секунд мы смотрим друг на друга. Появляется какое-то непонятное предвкушение. Словно вот-вот должно что-то произойти. У меня так бывало перед соревнованиями – в детстве, когда занимался боксом профессионально.

Неожиданно девушка хмурит брови, разрывая зрительный контакт, будто что-то вспомнив.

– Давай, – откашливается она, – пока разделим первый пункт и сделаем хотя бы его. Я тебе скину ссылки, откуда информацию брать. У тебя есть почта?

– Как насчет социальных сетей?

– Нет. Мне достаточно почты.

– Ладно, – забираю ее тетрадь и пишу свой электронный адрес на последней странице и еще дописываю свой номер телефона. – Позвонишь и сбросишь, чтобы у меня был твой номер. Ты домой? Давай подвезу.

– Спасибо. Не нужно. – Антоныч собирает вещи в рюкзак.

– Что ты делаешь вечером?

Девушка замирает и поднимает голову:

– Что тебе нужно, Ярославский?

– Любовь у меня, – спокойно отвечаю, ни на секунду не отведя взгляда. – Или ты не можешь понравиться?

Ее лицо слегка вытягивается. А что, я практически привык видеть ее удивленной.

– Тебе – нет, – решительно отвечает Варя, закидывает рюкзак на плечо, и мы выходим из читального зала.

– Много ты знаешь обо мне, – проговариваю, – или погоди. У тебя же парень есть. Ты поэтому такая неприступная крепость?

Девушка лишь закатывает глаза:

– Я не хочу слушать этот бред.

– Про твоего парня с бабочкой?

– Про… – Она смолкает на полуслове, смотрит на меня некоторое время. – Да, он против, чтобы я проводила свободное время с другими парнями. Он очень ревнивый.

Хмыкаю. Если Антоныч думает меня спугнуть, то прогадала. Я всегда принимаю вызов, даже если, по сути, он мне не нужен.

А он мне не нужен, верно? Оглядываю идущую рядом девушку.

– Он ко мне привыкнет, – уверяю ее.

– Что значит «привыкнет»? – Девушка забирает свою куртку у гардеробщицы. – Мы с тобой…

– …практически лучшие друзья. Что ты делаешь вечером, лучший друг?

Варя застывает. Затем нервно выдыхает.

– Отстань от меня, – тычет указательным пальцем в мою грудную клетку. – Мне некогда. Пока ты играешь в свои развлекалочки, у меня проходит жизнь. Может, тебе не понять своей нагеленной головой, но в свой выходной я просто хочу успеть сделать все домашние дела и, если будет возможность, отдохнуть, потому что я каждый день после института работаю восемь часов на ногах. Мне некогда, понимаешь? Найди себе другую девушку для приколов и прочего, не сомневайся, за дверьми уже целая очередь из желающих.

Она натягивает шапку и обходит меня, а мне остается лишь хмуро проследить за ней. Это что за пламенная речь? И что за хрень, я никогда не использую гель. Провожу рукой по волосам, чтоб лишний раз убедиться в этом, будто могут быть сомнения.

По дороге в интернат, где предупреждены, что я задержусь, заезжаю за фастфудом. Из-за блондиночки чувствую пустоту вместо желудка: два батончика провалились в неизвестность. Поэтому, чуть поводив кистью, устраиваю себе импровизированный перерыв. Открываю дверь, чтобы впустить воздух, заставляя паренька за ней отскочить.

– Твою мать! – вздрагиваю от неожиданности. – Ты че здесь делаешь?

Присматриваюсь. Это тот же парень, что прибегал по поручению завхоза.

– Ниче, – отвечает, но не уходит. Мнется.

Ладно. Разворачиваюсь и достаю свой пакет с едой, сажусь прямо на деревянный пол и облокачиваюсь о высохшую стену. Достаю сотовый. Естественно, Антоныч мне не скинула свой номер. Захожу в социальную сеть и вбиваю ее имя и фамилию, но результатов ноль. Интересно, она что, против современных технологий? Боковым зрением замечаю тень. Выдыхаю.

– Ты че, до сих пор там стоишь?

– Да.

Показывается темная макушка. Это что-то новенькое.

– И что ты там делаешь?

Молчит. Отлично.

– Как тебя зовут? – Захожу с другого края.

– Никита, – здесь отвечает с готовностью.

– Что тебе нужно от меня, Никитос?

– Я хотел, – бормочет мальчик. Но затем решительно вскидывает подбородок и находит мой взгляд. – Научи меня, – он кивает в угол.

Перестаю жевать. Что вообще происходит? Смотрю на грушу в углу, затем перевожу взгляд на паренька. Взять ответственность? Впоследствии привязаться к кому-то? Я ж знаю себя, так оно и будет. Никто не стоит того, чтоб в него что-то вкладывать. По итогу все предают. Даже самые близкие. Самые родные. Их губы целуют вечером перед сном и шепчут: «Я люблю тебя, сыночек», а наутро исчезают.

– Не, парень, – усмехнувшись, качаю головой, – это ты не к тому обратился.

– Но ты тогда так здорово бил