Глупые - Галина Шатен

– Поздравляю. Найди себе другого тренера. Все. Разговор окончен. Иди, – отмахиваюсь.

Мальчик шмыгает носом, сильно нахмурившись. Не произнося и слова, он разворачивается и выходит. Да, у него нет родителей, и я гашу хоть малейшее проявление жалости к нему. Я не тренер, черт возьми. А парню нужно уже сейчас усвоить, что его никто не обязан жалеть и выполнять просьбы по первому требованию.

Но, если я поступил правильно, почему чувствую, как мое сердце наполнилось свинцом и стало весить тонну?

– Фу-ух, – валюсь на диван, раскинув руки. Прикрываю глаза.

Квартиру выдраила и вымыла за несколько часов непрерывной работы. Хозяйка не особо старалась, когда сдавала мне ее. Но теперь, в чистоте, стало прям уютнее, что ли. Поворачиваю голову к балконной двери. Надо будет купить хоть горшочки с растениями, а то совсем как-то голо на подоконнике. Снова закрываю глаза.

Нужно приступить уже к проекту. Чем быстрее я с ним закончу, тем лучше: уже с середины марта начнутся практические, будет не до него. Мне нужны автоматы по всему, что только можно. И чем быстрее закончу это задание, тем быстрее из моей жизни уйдет Ярославский. В один момент его стало слишком много. За два дня я с ним наобщалась как на всю жизнь. Тем более рядом с ним мне трудно сосредоточиться и быть серьезной. Он как что скажет, будто почву из-под ног выбивает. И, что самое ужасное, я начинаю понимать, что такого особенного в нем видят девушки и почему к нему тянутся. Уверенность и защита. Он излучает это на километры от себя. Кажется, что он улыбнется – и мир станет добрее. Прибавьте шикарное тело – даже под джемпером всегда видно, как играют мышцы при движении, – и смазливое личико. Ладно, не такое и смазливое, но эти пронзительные серые глаза, особенно когда он смотрит на тебя, кажется, достают самого дна души. Ты хочешь ему верить. Просто. И он обаятельный, особенно когда хочет.

Только это все обман. Он же павлин недоделанный. Не стоит тратить время даже на мысли о нем.

Итак, о чем я? Проект.

Резкий звонок в дверь заставляет сразу подняться. Смотрю на часы, почти семь вечера. Я никого не жду. Может, дверью ошиблись? Но звонок повторяется. Может, это Глеб? После клуба мы так и не созванивались даже. Никогда так подолгу с ним не пропадали – да и это невозможно, когда живешь вместе. Встаю на ноги и торопливо иду открывать.

Удивленно поднимаю брови, когда замечаю темную макушку в глазке.

– Полина? – Открываю дверь и оглядываю девушку.

– Та-дам! – Хозяюшка поднимает пакет в руке. – Сюрприз-сюрприз! Хорошо, что ты оказалась дома. Не знаю, чем ты занята, но сейчас же откладывай свои дела, у нас будет девчачья вечеринка!

– Но…

Да. Она не стала даже слушать и прошагала прямо мимо меня в квартиру. Отлично.

– Прежде чем посыплются вопросы, – девушка с деловым видом ставит на стол мартини и поворачивается ко мне, – мы тебя все время пытались куда-то вытащить, приглашали тысячу раз в гости, но тебе все некогда. Вот. У тебя сегодня выходной, и мы знаем, что в универе сейчас в основном лекции, плюс есть весомый повод – твое новоселье. Как говорится, Магомед пришел к горе собственной персоной. И скоро явится второй.

– Второй? – Я перевожу взгляд на бутылку и снова смотрю на девушку.

– Ну, Нина. Я же говорила. Может, позвонишь, еще кого пригласишь? Больше народу – больше веселухи. – Полина мне улыбается и начинает доставать из своего пакета чипсы, сухарики и другую вредность.

Мелькает мысль о Глебе, но тут же рядом с ним возникает Лида. А она последний человек, которого я хочу видеть. Ладно, предпоследний.

– Ты правда очень занята? Мне звонить Нине и говорить, чтоб она не приезжала? Я, если что, соберусь и уйду за пять секунд.

Смотрю на слегка расстроенное лицо девушки. Все это затеяно ради меня, и я ценю усилия. На работе Нина и Полина как-то прониклись ко мне симпатией, не знаю почему. Я никогда не стараюсь кому-то понравиться.

– Нет, конечно, нет, – выдыхаю.

Полина пищит и с разбегу обнимает меня, раскачивая из стороны в сторону.

– У нас будут лучшие девчачьи посиделки!

– Только не сильно громкие, за стеной у меня не очень здоровая женщина живет, – слегка сдавленно бормочу в ее объятиях.

– Ой, да она глухая, – отмахивается Полина, наконец отпуская и позволяя легким жадно насытиться кислородом. – Кстати, как тебе спится по ночам? Или на вольных хлебах мы по ночам не спим, м-м? – Брови девушки игриво поднимаются и опускаются.

– Спится, только с пробуждением часика в два ночи. А потом все нормально. Поэтому за эту плату выжить можно. – Я перевожу дыхание, оглядываясь. – Итак. Я плохо разбираюсь в девчачьих посиделках. Чем мы займемся? И сколько я должна скинуть за все это богатство?

– Просмотром ужастиков, это же почти классика.

– Я не люблю ужасы.

– И я. Но в этом весь смысл. Нас будет спасать сеньорита Мартини и, возможно, что-нибудь еще, что принесет Нинок. Помоги мне, у тебя диван разложен?

– Есть еще проблема. У меня нет ноутбука, – признаюсь.

Полина, схватив несколько пакетов со стола, поворачивает голову.

– Да? А где он… То есть у тебя его вообще не было?

– Ну да.

Мы с Глебом купили на двоих один, но так получилось, что он остался на квартире. Мне было как-то неудобно брать его: вещь ведь не совсем моя. Тем более Глеб на филологическом и часто пишет какие-то доклады, выступает на конференциях. Ему нужнее. И я не стану это объяснять Полине.

– Сейчас смотаюсь домой за своим. Девичник без кино – не девичник!

Чуть позже, когда девушка приносит ноутбук, а затем приходит и Нина с еще одной бутылкой мартини. Мы с час ищем фильм. Находим какой-то с названием про демонов – от предупреждения перед началом «основано на реальных событиях» уже волосы дыбом. Чувствую, все последующие ночи я буду благодарна Павлине Аркадьевне за соседство. По крайней мере, будет ощущение, что живу я не одна.

Да, фильм жуткий, это понятно уже на середине, когда одна бутылка допита, а еда уже не лезет. Я не привыкла пить, поэтому чувствую, что меня уже немного ведет. Каждый раз вздрагиваю от того, что Полина то сильно дрогнет, то в руку резко вцепится, то вскрикнет. Это самые впечатляющие ужастики, которые я когда-либо смотрела, но, скорее всего, это так воспринимается от выпитого.

– Слушайте, –