Сделка с миллиардером: Тайный наследник - София Верн
— Пойдём, покажу комнату, — сказала она слишком бодро и взяла сына за руку. — Там большое окно. Почти как в кино.
Тимоша кивнул и пошёл за ней, но у лестницы обернулся.
— Дядя Максим?
— Да?
— А ты умеешь собирать конструкторы?
Максим усмехнулся — коротко, почти незаметно.
— Умею. У меня был… — он запнулся на полуслове. — В общем, умею.
Алиса сделала вид, что не заметила этой запинки. Но заметила. И запомнила.
Глава 3. «Шрам»
Ужин прошёл в напряжённом молчании. Тимоша ел аккуратно, поглядывая на Максима, как на новую игрушку — интересную, но пока непонятную. Алиса ковыряла вилкой в тарелке и ждала подвоха. Максим молчал, изредка бросая на них взгляды, которые она не могла расшифровать.
— Почему ты не ешь? — спросил он наконец, не поднимая глаз от стейка.
— Не голодна.
— Ты похудела.
Она замерла. Вот оно. Значит, всё-таки помнит? Значит, эта игра в незнакомца — тоже часть сделки?
— Прости? — сказала она холодно.
— Я говорю, что для женщины, которая пришла подписывать контракт на брак, вы выглядите так, будто месяц не ели. — Он отложил вилку и посмотрел на неё прямо. — Это отразится на презентации. Партнёры должны видеть счастливую пару, а не двух измождённых людей.
Алиса выдохнула. С одной стороны — обидно. С другой — слава богу, он просто думает о сделке.
— Я позабочусь о своём виде, — сухо ответила она.
— Позаботьтесь, — согласился он. — Завтра утром приедет стилист. И ещё: ужин в пятницу. Придут Ковалёвы, западные партнёры. Нужно произвести впечатление.
— Я умею производить впечатление, — сказала Алиса. — Не волнуйтесь.
— Я не волнуюсь, — отрезал он. — Я контролирую.
Тимоша, доев, потянулся за стаканом сока и нечаянно задел рукавом тарелку. Алиса машинально перехватила его руку, вытирая салфеткой, — и рукав её блузки задрался, обнажая запястье.
Тонкий белый шрам.
Максим застыл. Вилка в его руке замерла на полпути ко рту.
— Откуда это? — спросил он резко.
Алиса одёрнула рукав.
— Упала в детстве.
Он не поверил. Она видела это по глазам — по тому, как сузились зрачки, как напряглась линия челюсти.
— В детстве, — повторил он медленно. — На запястье. Горизонтальный шрам. Похоже на капельницу.
— Вы врач? — огрызнулась она.
— Нет. Но я видел достаточно шрамов, чтобы отличать падение от укола. — Он положил вилку. — Что случилось?
— Ничего, — сказала Алиса. — Это не ваше дело.
— Теперь моё, — возразил он спокойно. — Вы моя жена. По контракту. Всё, что касается вашего здоровья и репутации, касается и меня.
Она посмотрела на него в упор. И вдруг подумала: а ведь он прав. В этом доме у неё больше нет личных границ — только те, которые она сумеет отстоять.
— Я была в больнице, — сказала она ровно. — Пять лет назад. Неудачная беременность. Вот и всё.
Он не отвёл взгляда. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у неё пересохло во рту.
— Пять лет назад, — повторил он.
— Да.
— Понятно.
Он поднялся из-за стола.
— Будьте осторожнее, — сказал он, уже уходя. — У меня дом, а не травмпункт.
И вышел.
Алиса смотрела ему вслед и чувствовала, как под ложечкой сворачивается холодок.
«Пять лет назад. Он запомнил. Он точно запомнил».
— Мам? — Тимоша дёргал её за рукав. — А дядя Максим сердится?
— Нет, солнышко, — сказала она, выдавливая улыбку. — Он просто… устал.
— Он хороший, — сказал мальчик убеждённо. — У него глаза как у меня, когда я хочу плакать.
Алиса замерла.
— Почему ты так решил?
— Не знаю. Просто похоже.
Она прижала сына к себе, уткнулась носом в его макушку и закрыла глаза.
«Он узнает. Рано или поздно — узнает».
И тогда её тайна — та, ради которой она согласилась на эту сделку, — рухнет. А вместе с ней, возможно, и всё остальное.
Глава 4. «Идеальная пара»
Утро пятницы началось с вторжения.
Алиса ещё спала, когда в спальню без стука вошла женщина с чемоданом косметики и взглядом полководца.
— Доброе утро. Я Виолетта. Стилист Максима Аркадьевича. У нас три часа до выхода. Вставайте.
— Я думала, стилист — это про причёску, — пробормотала Алиса, выбираясь из постели.
— Стилист — это про всё, — отрезала Виолетта. — И про причёску, и про платье, и про то, как вы держите спину. Кстати, спину.
К десяти Алиса себя не узнала. Волосы уложены мягкими волнами, макияж — «естественный, но подчёркивающий», платье — тёмно-изумрудное, с открытыми плечами, сидевшее так, будто его шили на неё. Виолетта обошла её кругом, прищурилась и вынесла вердикт:
— Сойдёт. Он упадёт.
— Кто упадёт?
— Все, — загадочно сказала Виолетта и вышла.
Тимоша, которого на время сборов отправили к соседке — пожилой даме с двумя котами, — вернулся к вечеру и застыл на пороге гостиной.
— Мам, ты красивая, — сказал он серьёзно. — Как принцесса.
— Спасибо, солнышко.
— Только принцессы не грустят.
Алиса не нашлась что ответить.
Максим спустился вниз ровно в семь. Чёрный костюм, белая рубашка без галстука, часы на запястье — всё простое, дорогое, безупречное. Он окинул её взглядом — быстрым, профессиональным, — и кивнул:
— Хорошо. Едем.
«Хорошо». Одно слово. А у неё почему-то пересохло во рту.
Гостей встречали в зимнем саду — стеклянная галерея с пальмами и подсветкой, превращавшая любой вечер в сказку. Ковалёвы оказались приятной парой: он — громкий, жизнерадостный, она — тихая, с внимательными глазами. Алиса улыбалась, поддерживала разговор, вовремя подавала реплики. Максим стоял рядом, временами касаясь её спины — легко, собственнически, будто напоминая: ты моя.
— Прекрасная пара, — сказал Ковалёв, поднимая бокал. — Максим, вам повезло.
— Это мне повезло, — отозвалась Алиса, и сама удивилась, как естественно это прозвучало.
Максим посмотрел на неё. Долго. И в этом взгляде было что-то новое — не холод, не расчёт. Что-то тёплое и опасное.
— Нам обоим, — сказал он тихо.
После ужина, когда гости перешли в гостиную, Максим отвёл её в сторону — к окну, где их не было видно.
— Вы отлично справились, — сказал он.
— Вы тоже, — ответила она.
— Ковалёв подписал контракт. — Он помолчал. — Это важно для меня.
— Я рада.
Он вдруг поднял руку и убрал прядь волос с её лица. Медленно, будто давая ей время отстраниться. Она не отстранилась.
— Они смотрят, — сказал он.
— Кто?
— Ковалёва. И её муж. Они ждут, что я сделаю.
— И что вы сделаете?
Вместо ответа он наклонился и поцеловал её.
Нежно. Почти целомудренно. Но Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног, как всё, что она годами складывала в аккуратные ящики — обиду, боль, воспоминания, — начинает трещать