Сделка с миллиардером: Тайный наследник - София Верн
Он отстранился первым.
— Спасибо, — сказал он ровно, будто благодарил за поданный кофе.
И ушёл к гостям.
Алиса осталась стоять у окна, прижав пальцы к губам, и думала: «Это была игра. Просто игра. Для камер».
Но почему тогда у него дрожали руки?
Глава 5. «Пять лет назад»
Ночью Алиса не спала.
Лежала в постели, уставившись в потолок, и прокручивала в голове события пятилетней давности — как старую плёнку, которую давно пора выбросить, но руки не поднимаются.
Тогда ей было двадцать один. Она работала в архитектурном бюро, бегала с макетами по этажам, пила дешёвый кофе и была счастлива — настолько, насколько может быть счастлива девочка, влюблённая впервые и всерьёз.
Его звали Максим. Ему было тридцать три. Он приходил в бюро с проверками — представлял интересы заказчика, — и каждый его визит превращался в маленький праздник. Он смотрел на неё поверх бумаг, и она чувствовала себя единственной женщиной в мире.
Они встречались тайно — он не хотел огласки, она не настаивала. Гуляли по набережной, ели мороженое в парке, целовались в машине, как подростки. Он говорил, что она — «лучшее, что случилось с ним за десять лет». Она верила.
А потом появилась она. Женщина в красном пальто, с идеальной укладкой и ледяным голосом. Невеста Максима — как выяснилось, официальная, с датой свадьбы и приглашениями, уже разосланными.
— Девочка, — сказала она, глядя на Алису сверху вниз, — ты правда думала, что он променяет семью на тебя? У него всё расписано на годы вперёд. А ты — просто эпизод.
Алиса не поверила. Побежала к Максиму. Требовала объяснений.
Он выслушал. Молча. А потом сказал:
— Прости. Так будет лучше для всех.
И закрыл дверь.
А через две недели она узнала, что беременна. Позвонила — он не взял трубку. Написала — ответа не было. Тогда она поехала в клинику, легла на кушетку и позволила врачу сделать то, что казалось единственным выходом.
Только выхода не было. Только пустота.
Врач тогда сказал: «Всё прошло хорошо». И она поверила. А через месяц узнала, что ребёнок жив — что её обманули, что кто-то заплатил за то, чтобы она думала, будто потеряла его, а на самом деле — чтобы она его отдала.
Но она не отдала. Сбежала. Родила. Вырастила.
И вот теперь стояла в доме человека, который её предал, и делала вид, что они незнакомы.
«Он не помнит меня, — думала она, глядя в потолок. — Или делает вид. И если он узнает правду о Тимоше…»
Она не додумала. Заснула.
А утром её разбудил крик.
Глава 6. «Ночь в клинике»
Тимоша горел.
Алиса проснулась от того, что сын звал её — хрипло, испуганно, — и через секунду уже была рядом. Лоб горячий, щёки пылают, глаза стеклянные. Температура под сорок.
— Мам, больно, — прошептал он.
— Сейчас, солнышко, сейчас.
Она схватила телефон, набрала скорую — занято. Второй раз — занято. Третий — короткие гудки.
И тогда она, не думая, побежала к лестнице.
Максим вышел из кабинета — в домашних брюках, с растрёпанными волосами, — и замер, увидев её лицо.
— Что случилось?
— Тимоша. Температура. Скорая не отвечает. Мне нужно… — она запнулась, — мне нужна машина.
Он не стал задавать вопросов. Через минуту они уже садились в чёрный внедорожник — Тимоша на руках у Алисы, завернутый в одеяло, Максим за рулём.
В клинике их встретили как VIP-персон. Отдельный бокс, врач в белом халате, медсёстры с мягкими руками. Алиса сидела у кровати, держа сына за руку, и смотрела, как капельница капает — медленно, ритмично.
Максим не ушёл.
Он стоял у окна, потом сел в кресло в углу, потом вышел и вернулся с двумя стаканами кофе — один протянул ей.
— Выпейте.
— Я не хочу.
— Выпейте, — повторил он. — Вы ему нужны сильной.
Она взяла стакан. Кофе был горячий, крепкий, с сахаром — она не говорила, что пьёт с сахаром. Он угадал.
К трём часам ночи температура спала. Тимоша уснул, всё ещё держа её за палец. Алиса откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
— Он похож на вас, — сказал вдруг Максим.
Она открыла глаза.
— Что?
— Тимоша. Глаза ваши. Но подбородок… — он помолчал. — Упрямый. Как у меня.
Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Это совпадение.
— Наверное, — согласился он.
Но смотрел на неё так, будто не верил ни одному слову.
Глава 7. «Фотография»
Тимошу выписали через два дня. Максим отвёз их домой, помог донести мальчика до комнаты и ушёл к себе — не попрощавшись, не сказав ни слова.
Алиса уложила сына, поправила одеяло, поцеловала в макушку.
— Мам, — пробормотал он сонно, — а дядя Максим теперь с нами живёт?
— Живёт.
— Хорошо, — сказал мальчик и уснул.
Алиса вышла в коридор и остановилась. Дверь в кабинет Максима была приоткрыта. Внутри горел свет.
Она не собиралась подглядывать. Правда не собиралась. Но ноги сами понесли её к двери.
Кабинет оказался большой комнатой с книжными стеллажами до потолка и массивным столом у окна. Максим стоял спиной к двери, у сейфа. Что-то доставал.
Алиса замерла.
Он повернулся. В руках — небольшая фотография в рамке. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, — и в этом взгляде было столько боли, что у Алисы перехватило дыхание.
Она узнала снимок.
Набережная. Лето. Она — смеющаяся, с мороженым в руке. И он — рядом, смотрит на неё, а не в камеру.
Он хранил эту фотографию. Все эти годы.
Максим поднял голову и увидел её в дверях.
Пауза. Долгая. Как приговор.
— Ты помнишь, — сказала Алиса. Не спросила — сказала.
Он опустил фотографию.
— Помню, — ответил он.
— Тогда почему…
— Почему я сделал вид, что не узнал тебя? — Он усмехнулся — горько, без веселья. — Потому что хотел понять, зачем ты пришла. Деньги? Месть? Или что-то ещё?
— Я пришла из-за контракта, — сказала она. — Мне нужны были деньги на лечение матери. Ты был просто… заказчиком.
— Просто заказчиком, — повторил он.
— А что я должна была сказать? «Здравствуй, Максим, помнишь меня? Я та девочка, которую ты выбросил, узнав, что я беременна»?
Он вздрогнул.
— Что?
— Ты слышал.
Максим подошёл к ней. Медленно. Остановился в шаге.
— Алиса. Я не знал.
— Не знал — что?
— Что ты беременна. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Мне сказали, что ты сделала аборт. Что ты не хочешь ребёнка. Что ты… — он замолчал, сжал челюсти. — Мне сказали, что ты