Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— Я не объявляю. Я заранее глажу шлем.

— У вас нет шлема.

— У меня есть помада.

— Она помогает?

— Мужчины часто недооценивают женщин с хорошей помадой. Это стратегическое преимущество.

Лика закрыла рот рукой.

Кирилл покачал головой.

— В переговорную.

Совет директоров проходил в зале «Стратегия». Видимо, у «Грант Инвест» был внутренний отдел, который называл переговорные так, чтобы ни один сотрудник не забывал, что находится не просто в офисе, а на поле вечной битвы за прибыль.

Внутри уже сидели Елена — та самая женщина с короткой стрижкой, которая смеялась в первой главе моего знакомства с Кириллом. Рядом несколько мужчин, двое из которых были на первом тренинге. Краснолицый руководитель, больше не пытавшийся ломать руки при рукопожатии, увидел меня и вежливо кивнул. Мужчина в очках сделал вид, что не смотрит на мою левую руку, но посмотрел.

Во главе стола, справа от кресла Кирилла, сидел Вадим Соколов.

Я сразу поняла, почему Лика напряглась.

Он был красив.

Не так, как Кирилл. Не опасной сдержанной силой, а светски, гладко, почти слишком правильно. Светлые волосы, дорогой костюм, лёгкая улыбка, умные глаза. Он выглядел как человек, который никогда не повышает голос, потому что умеет портить жизнь спокойнее.

— Кирилл Аркадьевич, — сказал он. — Доброе утро.

— Вадим.

— Арина Платонова, если не ошибаюсь?

Я улыбнулась.

— Не ошибаетесь.

— Уже хорошо. В наше утро вокруг вас слишком много неточной информации.

— Я как раз специализируюсь на том, чтобы неточную информацию не превращали в управленческие решения.

Улыбка Вадима стала чуть шире.

— Прекрасный навык.

— Полезный за столом, где все любят цифры.

— Цифры хотя бы не притворяются чувствами.

В комнате стало тихо.

Вот так.

Первый выпад.

Кирилл повернул голову к Вадиму.

— Начнём совет.

— Разумеется, — сказал тот мягко.

Я села рядом с Ликой у боковой части стола. Формально — как консультант. Фактически — как живое доказательство того, что Кирилл Грант внезапно получил «личную стабильность» и теперь вся деловая вселенная пытается понять, насколько это можно монетизировать, простить или использовать против него.

Кирилл открыл встречу чётко.

— Утренние публикации вы видели. Комментариев для прессы мы не даём. Официальная позиция компании: Арина Платонова является внешним консультантом по протоколу и коммуникациям в рамках подготовки к инвестиционному циклу. Её личная жизнь, как и моя, не является предметом внутреннего обсуждения. Любые попытки использовать слухи в рабочих коммуникациях будут расцениваться как нарушение деловой этики.

Он говорил спокойно.

Но каждое слово ложилось на стол так, будто им можно было подписывать приказы.

Елена кивнула.

— Поддерживаю. С точки зрения юридического блока нейтральная позиция оптимальна. Опровержение раздует тему, подтверждение создаст лишние обязательства.

Краснолицый руководитель кашлянул.

— А партнёры?

— По партнёрам фон скорее позитивный, — сказал мужчина из отдела развития. — Орлов уже сообщил, что присутствие Арины на ужине сыграло на доверие. Извините, Арина, что говорю о вас в третьем лице, когда вы сидите рядом.

— После сегодняшних заголовков я уже почти привыкла быть общественным явлением, — ответила я.

Несколько человек улыбнулись.

Кирилл посмотрел на меня. Взгляд был коротким, но в нём было: спасибо.

Я отвернулась первой.

Вадим постучал пальцем по папке.

— Позвольте уточнить. Мы сейчас всерьёз обсуждаем, что частный слух может стать элементом переговорной стратегии?

— Мы обсуждаем последствия публичной информации, — ответил Кирилл.

— Но информация возникла не в рамках утверждённой коммуникационной линии.

— Да.

— И теперь мы адаптируем линию под случайность?

— Мы управляем реальностью, которая уже существует.

Вадим медленно кивнул.

— А реальность такова, что внешний консультант внезапно получил доступ не только к протокольной части, но и к вашему личному пространству, семейному кругу и публичному образу. С точки зрения финансовых рисков это необычно.

— С точки зрения человеческого поведения, — сказала я, — необычно обсуждать человека так, будто он новый пункт в расходной ведомости.

Все посмотрели на меня.

Вадим — тоже.

Он улыбнулся.

— Простите. Профессиональная деформация.

— Ничего. Я как раз работаю с деформациями. Иногда даже успешно.

Елена тихо хмыкнула.

Кирилл смотрел на Вадима. Не на меня. Он явно не хотел, чтобы их противостояние стало заметным, но оно уже было в комнате: холодное, точное, старое.

— У Арины есть договор, понятная зона ответственности и ограниченный доступ к информации, необходимой для выполнения задач, — сказал Кирилл. — Все дополнительные риски будут закрыты отдельным соглашением.

— Дополнительное соглашение уже подготовлено? — спросил Вадим.

— Будет подготовлено сегодня.

— Кем?

— Юридическим блоком.

— С финансовым согласованием?

— Разумеется.

— Тогда я хотел бы его увидеть до подписания.

— Увидите.

Вадим чуть наклонил голову.

— И ещё один вопрос. Мы уверены, что госпожа Платонова не станет зависимым репутационным фактором? Сегодня фон положительный. Завтра любое личное расхождение может ударить по сделке сильнее, чем обычная коммуникационная ошибка.

Кирилл не успел ответить.

Я подняла руку.

— Можно?

Он посмотрел на меня.

— Да.

Я повернулась к Вадиму.

— Вадим Игоревич, если я правильно понимаю, вы опасаетесь, что публика может принять рабочее взаимодействие за личное, а потом разочароваться, если оно не подтвердится?

— В общих чертах.

— Тогда, во-первых, я не собираюсь подтверждать то, чего не подтверждала. Во-вторых, моя профессиональная ценность не зависит от того, кто стоит рядом со мной на фотографии у камина. В-третьих, если компания опасается, что один снимок способен разрушить доверие партнёров, значит, проблема не во снимке.

Вадим смотрел на меня с интересом.

Не добрым.

Скорее, коллекционным.

— А в чём же?

— В том, что доверие было недостаточно устойчивым до него.

В комнате стало тихо.

Кирилл очень медленно опустил взгляд на бумаги. Кажется, чтобы скрыть улыбку.

Елена открыто улыбнулась.

Мужчина из развития сделал пометку в блокноте. Краснолицый руководитель посмотрел на меня с новым уважением, будто я только что пожала кому-то руку без перелома.

Вадим же не смутился.

— Сильная формулировка.

— Бесплатно добавлю в протокол.

— Щедро.

— Пока да.

Кирилл вмешался:

— Достаточно. Решение следующее: нейтральная позиция, усиление протокольного сопровождения, никакой внутренней самодеятельности. Арина продолжает работу. Все вопросы по её статусу — ко мне, Лике или юридическому блоку.

— К Лике? — уточнил Вадим.

Лика подняла глаза.

— Да, Вадим Игоревич. Я умею пересылать вопросы в нужную корзину.

— Уверен, умеете.

— Особенно лишние.

Вот теперь я едва удержалась от смеха.

Лика была не просто союзницей. Лика была тихой артиллерией.

Совет закончился через сорок минут. Люди расходились по одному, и каждый считал нужным посмотреть на меня с каким-то своим оттенком понимания. Елена подошла первой.

— Арина, вы хорошо держались.

— Спасибо.

— Вадима не слушайте слишком внимательно. Он любит проверять слабые места.

— А если не найдёт?

— Тогда создаёт впечатление, что нашёл.

— Полезная информация.

Она посмотрела на Кирилла, который разговаривал с руководителем развития у окна.

— Кирилл доверяет