Главное не влюбиться - Татьяна Катаева

Ну что за черепаха?! А?! Я же не могу вечность с ним тут быть.

Мне надо в душ, потом к Ане. Куча ещё дел. А он тут не решается просто сделать один шаг вперёд.

— Кир, ау? Ты где летаешь?

Закидываю волосы себе на плечо и подхожу ближе.

— Смотри, положи руки вот сюда, мне на бедро, как я тебе перед этим, — Кир слушается и выполняет задание, — а теперь повтори точно такое же движение. Вместе со мной.

Я вжимаюсь в него сильнее и делаю плавный поворот бедром. Это должна быть парная восьмёрка, только Кирилл за мной не повторяет. Его руки сильнее сжимают мои бёдра. Я даже чувствую лёгкую боль под его ладонями. Снова поднимаю глаза вверх и смотрю в зеркало. Честное слово, за секунду до того, как наши глаза скрестятся в поединке, я собираюсь на него орать. Мол, ты что, не понимаешь человеческого языка? Я кому говорю, что делать, или что-то наподобие. Но… тёмные омуты моего братца выбивают воздух из лёгких. Тело начинает неконтролируемо дрожать. А на позвонках выступают капли пота.

Одно резкое движение — и он разворачивает меня и с силой вжимает в себя. Я поднимаю глаза вверх, и теперь мы смотрим друг другу в глаза без каких-либо преград.

Клянусь, мне кажется, я чувствую его эрекцию.

Кирилл опускает глаза ниже и смотрит на мои губы. Это… Боже, с ума можно сойти. Я вдруг так отчётливо представляю, как он наклоняется и целует меня. Как его язык раздвигает мои губы и проникает полностью в рот. Непроизвольно я прикусываю свою губу и тяжело вздыхаю. А Кир всё так же смотрит на мои губы. Не двигается и, кажется, не дышит.

— Кирил-л, — тяну его имя и тянусь к губам.

— Кирил-л, — тянет мелкая ведьма моё имя, и я наконец-то прихожу в себя. Резко отступаю на шаг, но успеваю заметить губы Ксюши, которые тянулись к моим. Приходится быстро проморгаться, чтобы прогнать это наваждение.

К чёрту эти танцы, репетиции и выступления. Не для меня это. Я что, похож на балеруна Тарасика — пидарасика?! И хоть он по девочкам, сути это не меняет. Я, блядь, мужик, я в баскетбол играю. Бегаю. Прыгаю. А тут — ногу тяни, коленку согни. Нахуй!

Снежка замечает перемены во мне. Ясное дело. Я так сильно напрягаюсь, что это не скрыть ни телом, ни выражением лица.

Потому что этот её запах…

А как она присела и коснулась колена… Она там что-то бурчала про мои ноги деревянные. А я, блядь, смотрел на неё сверху вниз и представлял совсем другую картину. Эти её пухлые губы…

Эрекция в этом случае — это всего лишь стечение обстоятельств. Она касалась меня. От неё приятно пахло. Она тёрлась об мой член своей жопой, которая, на секундочку, почти ничем не прикрыта. Её платье, оно больше открывает, чем закрывает. А если ещё вспомнить, как она танцевала с Тарасом… Ну вот, член активно дёргается в трусах.

Он не на Снежину возбуждается. Просто на девочку, тело у которой идеальное. Да, блядь, я это признаю. Хоть и отрицал всё время. Длинные стройные ноги… А как она закинула эту самую ногу Тарасу на плечо. Растяжка у неё… Вот бы испробовать…

Что ты несёшь, Смирнов?! Ты, блядь, за час репетиции рассудка лишился? Какое «попробовать»? Перед тобой твоя сводная сестра. Та, которую ты, пиздец как недолюбливаешь. Забыл?!

— Я так понимаю, что сейчас прозвучит что-то типа: «Я понял, что танцы не для меня», — первой в себя приходит Ксюша. — Я так и думала, — разворачивается она ко мне спиной и идёт к лавочке, чтобы взять бутылку воды. Когда её спина прогибается, и моему взору снова открывается её упругая пятая точка, я резко отворачиваюсь.

Да что со мной такое? Я что, никогда жопу не видел?!

Это всё тот проклятый поцелуй в коридоре дома. Она… Она не должна была это делать. Мы же типа родственники. И вообще, она не в моём вкусе. Не люблю диких. Люблю послушных. А эта…

— Так что, Кирилл, ты скажешь родителям или мне сказать?

Ксюша, как ни в чём не бывало, складывает свои вещи в сумку, будто и не пыталась только что меня снова поцеловать. И это уже второй раз. С чего это она постоянно ко мне лезет?!

— С чего ты взяла, что я отказываюсь? — вполне уверенным голосом спрашиваю. Да, я знаю, что меняю собственный настрой и план. Я должен отказаться, потому что мужик. Что-то типа этого я думал пять минут назад. Но… Настоящий мужик не боится испытаний. Он принимает вызов, а не прячется в кусты. Ксюша — моё испытание. Не танец. Она… А значит, я сделаю всё, чтобы его пройти.

— Так что, не отказываешься? — подходит она ко мне ближе уже с бутылкой воды. Поднимает её к губам и начинает жадно пить. Я слышу, как она глотает… А ещё, она словно специально отодвинула горлышко, и теперь часть воды стекает по её подбородку и капает прямо на грудь и платье. Пиздец. И почему это выглядит настолько возбуждающе? Настолько, что мне хочется наклониться и слизать с её шеи и груди эту воду. А я ведь даже пить не хотел только что…

— Нет! Я не привык так легко сдаваться, — говорю, но всё так же смотрю на эти чёртовы капли воды. Что в этом всём возбуждающее? Да ничего! Так почему член нервно дёргается в трусах, а головка выглядывает из боксёров. Мать моя женщина, Кирилл, держи себя в руках.

— Я тоже, — наконец-то откидывает в сторону она пустую бутылку и вытирает вокруг рта. — Кто кого, Смирнов? А?

Я не реагирую на её «кинутую перчатку» мне под ноги. Мы не на дуэли. Но... да, мы с ней соперничаем. Её цель — чтобы я сдался. Моя — выстоять. И знаю, мне будет тяжело, ведь уже сейчас, на таком коротком этапе, понимаю, что её тело меня привлекает. Но это решаемо.

— На сегодня репетиция закончена. Мне пора, — бросаю ей, как ни в чём не бывало, и иду в сторону выхода.

— Завтра в семь, сможешь?

— А почему не днём? —