Согрей моё ледяное сердце - Катерина Кит
Причем так сильно пьяным.
— Я тебя предупреждал, что урою, если хотя бы пикнешь о том, что я тебе рассказывал про мать? — глаза парня застилала такая яростная злоба, что мне сделалось не на шутку страшно. Одним резким движением он уронил меня на диван, навалился сверху и сжал в руке мою тонкую шею. — Кирилл! Ты с ума сошел? Ты что делаешь? — сводный брат и правда стал меня душить, хоть и верилось в это с трудом, — Это не я написала! Мой блокнот пропал! — пыталась я до него достучаться, но он как будто бы не слышал, — Перестань! Ты делаешь мне больно! — слезы покатились из глаз, а я поняла, что бесполезно ему что-то объяснять и доказывать — он все равно меня не послушает и не поверит, ведь он все уже решил сам для себя. И для него есть только один виновный. И это я. Да и, если честно, у меня уже и не было никакого желания ему что-то говорить! Мне просто хотелось, чтоб он оставил меня в покое.
От нехватки кислорода перед глазами потемнело, но я продолжала отчаянно брыкаться, и уже думала, что он действительно меня придушит, но Кирилл вдруг убрал руку. А вместо этого стал сдирать с меня одежду! Пуговицы разлетелись в разные стороны, когда Кирилл дернул пижамную рубашку и отбросил ее в сторону, а затем стянул по бедрам шорты.
Нет! Нет! Нет! Не смей меня трогать! Слышишь? — завопила я и забилась в истерике, думая, что он собирается меня насиловать, но, оставив на мне лишь лиф и трусики, сводный брат поднялся, перекинул меня через плечо и куда-то понес.
Остынь, дура! Ты мне не на хер не уперлась! Ты последняя в этом мире, кого я захочу трахнуть!
Вихляясь головой вниз, я расслышала звук открывающейся стеклянной двери, ведущей на террасу. Кирилл вышел на открытую, летнюю веранду прямо босиком. Морозный ветер тут же охватил мое обнаженное тело и я невольно прижалась к парню, желая согреться. Но потом он перехватил меня и перебросил через перила. Полет был недолгим. Я приземлилась в мягкий сугроб, холод которого обжег меня так сильно и внезапно, что даже стало тяжело дышать. Несколько долгих секунд я была в замешательстве, но быстро начала выбираться из снега, отряхиваясь по дороге и забираясь на деревянный пол помоста. В этот момент я даже злиться не могла! До такой степени мне было холодно! Но к своему ужасу я вдруг обнаружила, что дверь закрыта изнутри! Я видела через нее Кирилла — он сидел на диване перед телевизором и спокойно смотрел какой-то фильм, совсем не обращая на меня внимание.
— Кирилл! Открой! Пожалуйста! Впусти меня! — я забарабанила по стеклу, что было мочи, но парень даже ухом не повел, — Кирилл! Мне холодно! Пожалуйста! Я тебя прошу! Остатки снега расстаяли на моем все еще теплом теле, сделав его влажным, от чего я начала замерзать еще сильнее и быстрее. Еще несколько раз я предпринимала попытки стучать и взывать к человечности сводного брата, но все они оказывались безуспешными. Поэтому, обессиленная и окоченевшая, я обняла себя за плечи и перестала бессмысленно надрывать голос, уже ставший сиплым. Мне оставалось лишь стоять, дрожать и молча дожидаться, когда же мой мучитель одумается и впустит меня домой. Ведь не может же он оставить меня здесь? Или может?
Прислонившись лбом к стеклу, я закрыла глаза, громко всхлипнула и разрыдалась навзрыд, проклиная тот день, когда впервые встретилась с этим тираном и варваром. Я ненавидела этого придурка всеми фибрами души, каждой клеточкой своего дрожащего тела. Не знаю, сколько я так стояла и выла белугой, уже раздумывая о том, что наверное надо бы идти к соседям, несмотря на то, что я была практически без одежды. Ведь все это было уже совсем не смешно, а я и правда могла замерзнуть на смерть. Уставшая от рыданий, я затихла и ощутила, как теплая капелька-слезинка скатилась по моему носу, а потом я распахнула глаза и проследила, как она продолжила свой путь по прозрачной двери. Сконцентрировав свой рассеянный взгляд, я вдруг разглядела по ту сторону стекла Кирилла, который стоял совсем рядом и внимательно за мной наблюдал.
Когда ниши взгляды встретились, парень сразу крутанул ключ в замке и распахнул дверь, впуская меня внутрь. Ну а я, переступив порог, не сказала сводному брату ни слова, а сразу направилась к себе, приходя к умозаключению, что этого человека для меня больше не существует.
Глава 17
Кирилл.
На следующее утро я проснулся раньше будильника на целых полтора часа. Голова трещала так, что казалось сейчас взорвется, в горле пересохло, а по мне будто бульдозер проехался. Вот же зараза! Никогда особо не пил и не надо было начинать!
Лежа в темноте, я смотрел на белый потолок, а в голове отдельными частями и обрывками постепенно начали всплывать воспоминания всего вчерашнего дня, пока в итоге не сложились в один большой пазл. Никогда не любил, когда обо мне пытались написать в университетской газете, всегда всем отказывал в интервью и строго настрого запрещал хоть как-то упоминать мое имя. Поэтому с опаской раскрыл желтые страницы, которые мне подсунули ребята прямо перед игрой. Но статья, написанная сводной сестрой, мне неожиданно понравилась. И я даже ждал вечера и возможности ей об этом рассказать.
Но буквально перед финалом матча, во время последнего перерыва, меня нашла Милана. Она выглядела взволнованной и расстроенной, когда открыла на своем смартфоне размещенный в сообществе нашего универа пост от какого-то анонима. Ни на секунду у меня не возникло сомнений, что это дело рук Ульяны. Мало того, что там были истории, которые я доверил только ей, так строчки еще были пропитаны такой злобой, обидой и явными намеками на то, что автор — мой новый, навязанный и нежелательный родственник. К тому, что окружающие узнали не самые веселые подробности моего детства, я отнесся весьма прохладно. Мне всегда было абсолютно плевать, что обо мне думают другие. Как и на то, что многое из этой статьи явная чушь, придуманная для того, чтоб выставить меня в дерьмовом свете и чтоб люди надо мной посмеялись. Пусть смеются, мне не жалко. От меня точно не убудет. Но сам факт размещения этой блядской писюльки на просторах интернета был до