Пока не развели мосты - Анна Аникина

Алла только глазами хлопала. Ей стало вдруг страшно, что старший администратор может её и не поселить по такому испорченному документу. Страшно стало не только ей. Администратор, только что позволившая себе вольность, сжалась в комок.

— Молодой человек, я ничего такого плохого не имела... То есть... Я прошу прощения, девушка. Случается всякое с документами. И я не должна была..

— Именно. Не должны. Но сказали, — Бодровский даже голос не повысил.

— Юрочка, пойдём, пожалуйста, — Алла смотрела жалобно, ей не хотелось скандала.

Юра глянул на неё ласково, обнял за плечи. — Конечно, пойдём, — взял сумки.

Администратор за стойкой выдохнула. Но Бодровский снова повернулся к ней.

— Пожалуйста, когда что-то говорите людям, выключите хамство и включите эмпатию.

— Что?

— Посмотрите в интернете на досуге. Полезная штука.

Юра уверенно повёл Аллу в сторону лифтов.

На семинар по подростковой психологии Алла особых надежд не возлагала. Автор была известная в профессиональных кругах. Все её работы, близкие к теме своего диплома, Ларионова уже, конечно, изучила. Она была не из тех, кто пишет дипломную работу за последнюю неделю перед рецензированием. У неё уже был план, вступление и наброски на все остальные части. Серьёзной проблемой была экспериментальная часть. Но тут надежда была на конец зимы — начало весны, когда занятий не будет, только практика. Она уже договорилась в соседней школе.

Юре было неожиданно интересно. Он с одной стороны наблюдал за Аллочкой. И искренне восхищался её умом и талантом. А с другой стороны — внимательно слушал. На самом-то деле матросы — подростки. Им всего восемнадцать, когда они приходят на флот. Да, сейчас много контрактников — это ребята постарше. Но и совсем детей тоже хватает.

Бодровский пытался вспомнить себя в таком возрасте. Всё правильно. Основной мотив — "играй гормон". Мысли стекают из мозгов в южном направлении. Внимание и способность сосредотачиваться стремятся к нулю.

После лекции началась практическая часть, где участники уже могли сами высказываться и пробовать себя в различных заданных ведущей ситуациях.

Один из вопросов к аудитории — если вы работаете в области детской психологии, то почему? Что сподвигло стать психологом? Ответ Аллы поразил Юру.

— Знаете, мне на первом курсе ещё попалась на глаза фраза, что жизнь — это задача со многими переменными, — голос Аллочки звучал уверенно. Было ясно — она в теме, — Так вот, я хочу быть в жизни ребят положительной переменной. Такой, которая не даст упасть. А если уже упали — поможет подняться.

Это был действительно потрясающий ответ. Первой зааплодировала ведущая. Юра с восторгом подхватил. Алла мгновенно смутилась и стала пунцовой. Села на место, уткнулась носом Юре в плечо.

— Ну а вы, молодой человек, тоже психолог? Или за компанию пришли? — Юра, конечно, привлекал к себе всеобщее внимание. Абсолютное большинство участниц — женщины. Мужчин всего несколько человек.

— Я кадровый офицер флота. Капитан третьего ранга. Сейчас являюсь слушателем Академии имени Кузнецова. До этого служил на Северном флоте на авианесущем крейсере. И, конечно, не психолог. А специалист по вооружению. Но по своему опыту могу сказать, что без специальных знаний по психологии нам никуда. Когда доверяешь мальчику восемнадцати лет серьёзное оружие, надо быть уверенным, что он справится. Что не сломается под грузом ответственности. У нас часто происходит тот самый переход из детства во взрослость.

Аллочка гордилась Юрой безмерно. Видела, как на него смотрят. Эх, сейчас бы парадную форму и орден! Но Бодровский и по-гражданке выигрывал с большим отрывом у всех присутствующих мужчин.

На практике они разыгрывали предложенные ситуации. Юре сначала доставалась роль подростка. Он отыгрывал своё задание очень точно. Хамил, грубил, выстраивал логику из ложного посыла, угрожал. Всё очень достоверно.

— Я сдаюсь! — честно признала поражение одна из участниц.

Потом подростком была Алла, видимо, как самая юная участница. Юрка аж замер. Откроется сейчас дверь в её юность? Но Алле по заданию досталась совсем не активная личность. И потом она явно подыгрывала своему партнёру по ситуации — полноватому румяному дядечке.

Бодровский после семинара, пока Алла общалась с коллегами, перехватил ведущую. Сказал, что у Аллы тема диплома по её специализации. Та воодушевилась.

— Ваша жена настоящий талант. А Вы — огромный молодец, что сами развиваетесь и её поддерживаете. Вот мой мейл. Жду текст диплома. И с удовольствием напишу рецензию.

Юра даже возражать не стал, что Алла ему не жена. Разве важно? Хотя... Если подумать, то очень важно.

После общения с большим количеством людей захотелось тишины.

— Давай убежим, — Алла потянула Юру за руку.

Они бродили за руки по мокрым дорожкам лесопарка вокруг пансионата. Дошли до озера. Долго смотрели на воду. Алла устроилась в Юриных объятиях. Сделала глубокий вдох.

— Юрочка... Как же хорошо...

Юра держал Аллу в кольце своих рук. Дышал ей в макушку.

— Когда я был маленьким, мы приезжали сюда... Вот там, справа, был причал. И лодки. Папа тогда катал нас по озеру. Мама боялась открытой воды. А я совсем нет.

— Тебе не бывает страшно, когда берега не видно?

— Честно? Я бы не назвал это чувство страхом. Скорее — уважение к стихии. Море — оно же живое. И очень сильное. Мы для него — песчинка. Не только один человек, но даже громадный корабль.

— Ты скучаешь по нему?

— Есть такое... Там, знаешь, всё сразу настоящее. Не понарошку. И шансов переиграть нет.

— Думаешь, на берегу люди менее настоящие?

— Нет... Просто земля под ногами даёт фору. Ты не замёрзла? — Юра взял Аллочкины ладони в свои. Погрел дыханием, — Надо перчатки.

Алла опустила глаза. У неё были. Но простенькие. А рядом с Юрой хотелось быть хоть сколько-то элегантной.

В номере было тепло. За окном зажглись фонари на всей территории пансионата. Дождь пошёл. Когда за окном мокро и холодно, тепло особенно ценится. Алла застыла у окна. Юра подошёл со спины. Подал чашку с чаем. Алла понюхала.

— Что ты добавил?

— Каплю коньяка. Ты против?

— Совсем нет. Просто я никогда не пробовала. Только водку.

Юра вопросительно поднял брови.

— Тоже, чтобы не заболеть. Один раз.

— Чудо ты моё чудесное, — Юра обнял Аллочку за плечи.

Убрал в сторону её волосы, поцеловал за ухом.

Аллочка обернулась. Подняла на него глаза. Поставила чашку на подоконник. Прошлась кончиками пальцев по пуговицам Юриной рубашки. Руки подрагивали. Хотелось расстегнуть эти пуговицы и прижаться губами к его коже. Аж жарко стало от этого жгучего желания.