Беглая жена бандита - Даша Черничная

— Ты знаешь мое отношение к этому, — Лида кивает на таблетку. — Десять лет попыток забеременеть.

— А ты что скажешь? — спрашиваю у Ларисы.

— Я думаю, для того, чтобы принять решение тебе нужно понять, хочешь ли ты сама ребенка. Бояться неизвестности и плохого исхода, который в теории может случиться, это естественно. Святослав нормальный мужчина. Любит тебя, в конце концов, а проблемы и конфликты в семье были, есть и будут. Не выйдет так, чтобы вы не ругались, не спорили, — улыбается мягко. — Решать только тебе.

Забираю со стола таблетку, кручу ее между большим и указательным пальцем.

У каждого человека в жизни должен быть второй шанс.

Исправить ошибки, попробовать заново построить то, что разрушилось, начать сначала.

Бросаю таблетку в чашку с недопитым кофе и говорю:

— Пусть это будет мой второй шанс.

Подруги ободряюще улыбаются.

— Хорошее решение.

Я не пожалею о нем, я знаю.

Вита

— Где твое кольцо, Вита?

Рука дергается, и красная помада, которую я наносила с ювелирной точностью, мажет.

— Знаешь, Исаев, я уже и не рада, что пустила тебя! — принимаюсь исправлять свой косяк, но получается еще хуже.

— Не припомню, чтобы вчера вечером ты была чем-то недовольна, — заглядывает ко мне в ванную. — Кажется, ты кричала что-то о том, чтобы я не останавливался.

Заливаюсь краской до самых ушей, а Свят только сильнее расплывается в довольной улыбке.

— Как же легко тебя стало смутить, Вита. Мне нравится.

— Ты меня специально дразнишь?

— Может быть.

Подходит ко мне, рассматривает мои губы.

— Видно, что размазала, да?

Святослав, чтоб его, рывком притягивает к себе и целует. Пошло, мокро, глубоко.

Мычу ему в губы. То ли умоляю остановиться, то ли не останавливаться вовсе. Я пока и сама не поняла. Одно совершенно точно — Свят лишает меня рассудка вот уже который раз.

Его рука ныряет в разрез моего платья, властно касаясь, поднимается выше, до линии белья.

— М-м, Свят, стой! — умоляю, но его пальцы уже внутри.

Возбуждение разрядами тока проносится по всему телу, заставляя меня стонать Святу в губы и хвататься за его плечи.

В очередной раз все слишком остро, быстро. У меня нет никакой возможность контроля, я просто отдаюсь Святославу, плавлюсь в его руках.

Оргазм настигает яркой вспышкой. Выгибаюсь навстречу Святу, он прижимает меня к себе, заглядывает в глаза, рассматривает лицо.

— Вот теперь идеально, — говорит хрипло.

Мои глаза сами опускаются в то место, где наши тела соединяются, и я чувствую его возбуждение.

— Супружеский долг вечером отдашь, — смеется и отходит от меня.

Я же перевожу взгляд на свое отражение в зеркале.

— Вот засранец! — говорю громко и принимаюсь приводить себя в порядок.

Когда я возвращаюсь в комнату, Исаев уже сидит на диване, одетый с иголочки. Он поднимает на меня взгляд, рассматривает, определенно любуясь, затем встает и подходит ко мне.

— Пальцы прочь, Исаев!

Свят мягко и расслабленно смеется, проводит ладонью по моим волосам.

— Что, будут претензии насчет цвета? — сразу же включаю протест.

— Разве я что-то сказал? — удивляется. — По-моему, ты будешь идеальной, даже если побреешься налысо, но прошу тебя, давай не будем проверять.

Фыркаю, смеясь, а Свят серьезнеет:

— Где твое кольцо, Вита?

Я молчу.

— Выбросила его, да? — у Свята не получается скрыть сожаление.

— Нет, — отвечаю тихо. — Я его сохранила.

Оно всегда мне нравилось. Даже нет, не так. Я всегда любила свое обручальное кольцо. На нем была гравировка со словами о любви. Самое поразительное то, что я не знала об этой гравировке, до тех пор пока не сняла его.

Святослав сделал ее втайне от меня, а потом сам же надел кольцо в ЗАГСе. За четыре года я не снимала это кольцо ни разу, поэтому только сняв его в поезде на пути в незнакомый город, заметила надпись.

«Я всегда буду любить тебя».

Я ревела навзрыд, прижимая это кольцо к груди, жалея себя, Свята и нашего ребенка, которому не суждено было родиться.

Ухожу в спальню, запускаю руку под стопку джинсов, где в бархатном мешочке хранится кольцо.

Достаю его и поворачиваюсь к Святу, отдаю ему свое кольцо. Он рассматривает его и протягивает ко мне руку.

Выдохнув, вкладываю свою ладонь в его, и на мой безымянный палец опускается кольцо.

— Доволен? — спрашиваю едва слышно.

— Как никогда, Вита. А теперь поехали, иначе мы опоздаем.

Сегодня отмечает день рождения Ермолай, приглашено много гостей, в том числе и мы со Святом. Это наше с ним первое за четыре года появление на публике как мужа и жены.

Народу в ресторане много, атмосфера праздничная. Мы поздравляем именинника и занимаем свои места рядом с Лидой и Савелием. Мужчины приветствуют друг друга рукопожатием.

Праздник в самом разгаре. На сцену выходит мужчина в возрасте, начинает толкать речь.

— Это кто? — спрашиваю Свята.

— Отец Ермолая.

Присвистываю.

Что тут скажешь, мужчина определенно следит за собой. Поджарый, сильный, и даже сразу не скажешь, сколько ему лет.

— На кого это ты там заглядываешься? — выгибает бровь Свят.

— Брось, ты же не будешь ревновать меня ко всем мужчинам.

— Поговаривают, что отцы Жданова и Ермы в молодости сколотили банду, а потом уже передали дело сыновьям. Так что ты не смотри, что он так выглядит. Это с виду он холеный бизнесмен, на самом деле — тот самый дядька в малиновом пиджаке из девяностых.

И как по заказу отец Ермы выдает тост:

— Давай, сынок! Фарта воровского, туза в колоде козырного, нагана, проверенного в деле, и женщину, что за тобой в огонь и воду. Хотя последнее ты нашел, — поднимает бокал и подмигивает Ларисе.

Под конец вечера решаем дружной толпой выйти на улицу.

Мы со Святом, Лариса с Ермой, Лида с Савелием. Практически сразу к нам присоединяются подвыпившие отцы Ермы и Саввы. Мужчины громко шутят, женщины болтают о своем.

Момент, когда во двор ресторана въезжает дорогущий мерседес, никто не пропускает.

Отец Ермы присвистывает.

— По твою душу, сынок?

— Все мои тут, — хмурится Ерма.

А я бросаю на Свята беспомощный взгляд.

Водительская дверь открывается, выходит водитель, распахивает заднюю дверь, подает руку.

Сначала появляется лодочка на высокой шпильке, потом вторая. Женщина выходит из машины в черном, идеально сидящем платье-футляре, окидывет нас, презренных, холодным взглядом.

— Я умер и попал в рай, — громко заявляет отец Ермы. — Это что за блатная кошка?

Тяжело вздыхаю.

Женщина, окинув его властным взглядом, демонстративно отворачивается и обращается ко мне.