Внезапно Папа - Татьяна Любимая

Закашливаюсь, подавившись кофе. От нехватки воздуха в легких в глазах мгновенно скапливаются слезы.

Чего?!

– Что ты спросила? – даже голос осип.

– Я слышала разговор…

А–а, с Витюшей…

Она подумала, что я и Виктор…? Я что – похож на п…?

Что я там хотел – замутить с Олесей? Поторопился.

Первая реакция – схватить эту курицу за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы думала, что ляпает и кому.

А потом…

Медленно отставляю чашку на подоконник. Смахиваю слезы.

– Заметно, да? – хлопаю ресницами.

– Вообще нет, – затараторила девчонка, выпучив глаза. – Хотя есть некоторые признаки. – Да ладно? – Мы с Настей думали, вы обычный мизантроп, а оказалось вы так скрываете свою ориентацию и играете на публику. Михаил, а это не лечится, да? – с надеждой и жалостью спрашивает девушка.

– Неа, – стыдливо опускаю глаза в пол, а сам внутренне ржу с этой штучки.

– Мне очень жаль. Правда, – Олеся подходит ближе, гладит ладошкой по плечу. И ведь верит!

– Олеся, ты же понимаешь, что это тайна? Я бы не хотел, чтобы об этом кто–нибудь знал. Я не готов к каминг–ауту.

– Да–да, конечно, Михаил, я никому, ни за что!

– Спасибо! – кладу голову ей на плечо, руки на талию. – Олеся, ты чудо! Если бы я был натуралом, я бы на тебе женился, честное слово!

Ни близость женского тела, ни сладкий–сладкий аромат Олеси уже не заводят. Младший Михаил со мной полностью солидарен – на недалеких девушек не реагирует.

– А вы стопроцентный гей, да? – няня хватается за любой ничтожный шанс посомневаться.

– Увы.

– Как жаль, – расстроено.

Вздыхаю глубоко и трагично. Такой актер пропадает!

– А как же Матвей?

– Это было пять лет назад… Я пытался…

– А… ну да.

– Ты же не расскажешь? – с надеждой заглядываю в глаза разочарованной девушке. А она ведь тоже не к ребенку в няньки хотела.

– Нет, я же обещала.

– Тогда будем считать, что ничего не было.

– Будем…

Через полчаса собираюсь на выход, проверяю все ли взял. Матвей несется из кухни в мою сторону, за ним нянька. Гном достает из обувницы свои сандалики, пихает в них ноги – левую в правый сандаль, правую в левый, торопится, с липучками непослушными возится, сопит напряженно.

– Эй, ты куда? – смотрю на его сборы с непониманием.

Матвей задирает головенку, смотрит на меня. Глаза большие, зеленые, с надеждой на что–то. И я должен прочитать его мысли? Как?

– Ты со мной, что ли, хочешь? – доходит до меня.

Кивает несколько раз.

Поднимаю глаза на Олесу – в чем дело? Не справляется? Та пожимает плечами, тушуется.

– Нет, брат, я на работу, а ты остаешься здесь, с Олесей.

Насупился гном, обиделся, плечи опустил. Присаживаюсь перед ним на корточки. За подбородок поднимаю его личико. Смотрит исподлобья, губы дует.

– Ну что ты там будешь делать, Матвей? А? Там скучно. Мне нужно работать, Настя будет мне помогать, ей тоже некогда тобой заниматься.

Олеся вспоминает, что она няня, и приходит на помощь:

– Матвей, а мы с тобой сейчас гулять пойдем. Во дворе я видела классную детскую площадку. Там качели есть, городок, горка.

– Вот видишь, у вас своя развлекательная программа, Олеся тебе скучать не даст.

Матвей разувается, срывается с места, только пятки сверкают. Пока мы с Олесей смотрим ему в след, не зная, что делать – то ли ждать, то ли за ним бежать, успокаивать, он возвращается. Подбегает ко мне и протягивает машинку. Ту самую, что ему Серега подарил.

– Это мне?

"Нет" – машет отрицательно. И опять взгляд – ты что, не понимаешь?

– Насте?

"Да"

А молодец, малой. Удивляет. Знает, как надо к барышням подкатывать.

"Это гены" – нашептывает внутренний голос.

Ну да, ну да. Если гены мои, то через десяток лет у меня будет серьезный конкурент.

– Ладно, передам обязательно. Я попрошу ее, чтобы она на обеде позвонила Олесе и поговорила с тобой, хочешь?

"Да"

– Отлично.

Жму ему руку как большому. В принципе, дети – не самые страшные существа на свете, особенно когда не орут.

Глава 13. Настя

– Настя, Насть, он гей! – истерично хохочет в трубку Олеська.

– Кто? Что? Ты о чем, Лесь?

– Шведов твой гей!

– Что за глупости, – фыркаю, – с чего ты взяла?

– Я сама слышала! Он с утра поехал на встречу со своим любовником. Слышала бы ты, как они ворковали. Михаил на громкую поставил, а я рядом была. И это… фу–фу–фу!

Молчу в шоке, не знаю что сказать. Не вяжется у меня информация с тем, что я видела и слышала. Какой же Шведов гей? Он же по юбкам! И Галя говорила, что с Дианой у него скандал был. Неужели для отвода глаз?

Да нет, не может быть. А как же его сальные взгляды на нянек и Леську? Игра?

– Насть, он наверное поэтому фотки свои не выкладывает, боится разоблачения.

– Лесь, я уверена, это какая–то ошибка. Отсутствие фоток в сети – это не показатель, а разговор… Я уверена, ты не так все поняла.

– Настя! Я его спросила!

– Что ты сделала?!

– Спросила гей он или нет. Прямо в лоб, чтобы не юлил.

О нет! Заче–ем? Полоумная!

– … И он признался, что да! Только, Насть, он просил никому не говорить.

– Господи, зачем ты мне сказала? Мне же с ним работать! Как я теперь на него смотреть буду?

– Ну прости–прости–прости! Мне нужно было с кем–то поделиться. Бли–ин, Насть, – заканючила в трубку Леська, – и зачем я к нему в няньки пошла? Вот кто меня просил?

– Ты не к нему пошла, а к Матвею. Как он, кстати?

– Матвей? Хорошо. Идеальный ребенок. Тихий. Сидит, мультики смотрит.

– Ты с ним поиграй, Лесь. Сказки почитай. Так, у меня звонок, позже созвонимся. И Лесь, никому – значит никому!

– Ага-ага.

Отбиваю звонок с Леськой, переключаюсь на другой, внутренний.

– Насть, идет твой, – говорит в трубку Роман Алексеевич, мужчина "в черном" с поста охраны.

Сегодня его смена и он сам спросил с утра, надо ли мне звонить, предупреждать